«Уходящая натура» в портретах
Художник Игорь Белковский уже десять лет с успехом пишет портреты российских знаменитостей и звезд. Если герои его картин – люди на пике своего успеха и творческой карьеры, то жена художника Наталья делает портреты забытых имен в нашей культуре. Ее герои не избалованы киношниками и телекамерами, за их плечами фронт, социалистический реализм и более восьмидесяти лет жизни. Есть повод рассказать об этом накануне Дня Победы.
Знаете ли вы про то, что в известной семье Михалковых-Кончаловских был еще один удивительный человек – талантливый и с необыкновенной судьбой? И я не знал, что неудивительно. Потому что десятилетия о нем молчали. Почему – можно лишь догадываться. А рассказала о своей встрече с Михаилом Михалковым Наталья Белковская. Пару лет назад она – как раз в год празднования 60-летия Великой Победы – загорелась идеей снять документальное кино про творческих людей-ветеранов. Идеей этой заразил поэт Александр Ольхин, хороший знакомый семьи художника, он и познакомил с Михаилом Владимировичем Михалковым.
НЕИЗВЕСТНЫЙ МИХАЛКОВ
– Михаил Михалков младший брат писателя, автора Гимна страны и «Дяди Степы» Сергея Михалкова, – рассказывает Наталья Белковская, – сам поэт, прозаик, публицист. У него было два литературных псевдонима – Андронов и Луговых, и десять псевдонимов разведчика – Соколов, Цвейс, Сыч...
Бывший пограничник. Окончил спецшколу НКВД. В годы войны, как агент-нелегал, находясь в тылу врага, снабжал Красную Армию оперативными сведениями. За участие в Великой Отечественной войне был награжден тремя орденами и двенадцатью медалями.
– Интервью с Михаилом Владимировичем мы снимали около двух часов, – вспоминает Наталья, – точнее, это был монолог, мы просто слушали, удивлялись и радовались тому, что выпал шанс познакомиться с этим необыкновенным человеком. В квартире чувствовалось отсутствие женской руки, несколько лет назад похоронил жену. Хозяин – высокий худощавый старик, и внешне и своей речью похожий на старшего брата. Чувствовалось, что человек не избалован вниманием телевизионщиков, что ему хотелось говорить, и было что рассказать.
Многие его признания нас поражали. Например: «Мой брат написал гимны Советского Союза и России, а я – песню-гимн немецкой танковой дивизии «Мертвая голова» с припевом «Где Гитлер, там победа». Сделано это было для того, что бы лучше прижиться среди врагов. В дивизию «Мертвая голова» Михаил Михалков попал, присвоив документы убитого офицера. «Дослужился» до командира танковой роты. В 45-м году, не задолго до победы, Михаил Владимирович во время боя в немецкой форме перешел фронт и попал в СМЕРШ.
Видимо, от нервного шока две недели не мог говорить по-русски. Из Москвы подтвердили: брат – Сергей Михалков, автор гимна. И Михалкова оставили переводчиком в СМЕРШе. Но вскоре обвинили в измене и посадили в Лефортово. «Однажды, – рассказал Михаил Владимирович, – дежурный поинтересовался, правда ли, что мой старший брат написал гимн Советского Союза? Через него удалось сообщить родным, где я. Они считали меня пропавшим без вести». Старший Михалков позвонил тогда Берии, но тот не стал с ним разговаривать. Тогда в сопровождении генералов НКВД пришел в Лефортово, чтобы передать брату передачу. Передачу не приняли. А Михалкова отправили по этапу на Дальний Восток. Там – лагеря и пять лет ссылки.
– Представьте, – говорит Наталья, – а в 53-м году после смерти Сталина Михаила Владимировича вызвали в КГБ и предложили написать книгу о своей военной судьбе, считая, что она поможет воспитывать в молодежи чувство патриотизма. Так была написана автобиографическая повесть «В лабиринтах смертельного риска». Константину Симонову и Борису Полевому книга понравилась, но она оказалась «на полке», где не могла выти к читателю целых сорок лет. Повесть была переведена на немецкий и французский языки и издана за рубежом. В России ее впервые напечатали в 91-м году. А в 2005-м вышла книга «Два брата – две судьбы», состоящая из мемуаров Сергея Михалкова «Я был советским писателем» и из «Лабиринтов» Михаила Владимировича. Эту книгу с памятной надписью Михаил Владимирович подарил во время нашей встречи Александру Ольхину. А мне, узнав, что я пою, подарил восемь своих песен с нотами, причем из них раньше исполнялась только одна Иосифом Кобзоном. Вообще под псевдонимом Михаил Андронов было издано более 400 песен, на студии «Мелодия» три пластинки. Одну из них для нас автор поставил на старый проигрыватель и мы погрузились в «историю на виниле».
– А про то, как Михаил Владимирович на долгие годы «потерял» свою настоящую известную фамилию, что вам рассказывал?
– Что инициатором этого был старший брат, считавший, что пока он занимает высокие посты, все будут думать, что он толкает брата в писатели и поэты. А псевдоним «подсказал» племянник Андрон Кончаловский. Так в советской литературе появилось новое имя – Михаил Андронов.
Михаила Владимировича уже нет в живых. А часть записей интервью с ним, что были сделаны Натальей и ее помощниками, вошли в фильм «Неизвестные Михалковы», показанном в цикле «Русские сенсации» по НТВ.
ХУДОЖНИКИ НЕ УХОДЯТ НА ПЕНСИЮ
– К юбилею Великой Победы с Александром Ольхиным мы снимали киноматериал о старейших художниках Москвы, переживших войну. В Союзе художников, куда мы обратились за помощью, назвали несколько имен. подчеркнув, что у Константина Гнеушева очень необычная и непростая судьба, – говорит Наталья Белковская, – Когда мы познакомились с ним, я долго находилась под огромным впечатлением, сопереживая судьбе этого человека. Представьте себе: свою последнюю фотографию он сделал на выпускном вечере в школе. И больше никогда не снимался. Кто-то назвал его «человеком без лица» - на фронте он получил страшное ранение, после которого в течение семи лет перенес пятьдесят пластических операций, конечно же, сильно изменивших его лицо. Осколок вражеского снаряда попал ему в голову и разбил лицо. Когда его ранило, картина была столь ужасной, что на передовой фашисты не стали его убивать, дав возможность ползти к своим. А свои решили пристрелить, услышал: «Все равно он не жилец». Челюсть лежала на груди, все лицо в крови. Константин Григорьевич нашел в себе силы, достал пистолет и стал махать им, давая понять, что он хочет жить.
После войны Константин Гнеушев стал живописцем, оптимистом в своем творчестве. Он никогда не писал войну. «Ужасы войны невозможно отразить в картине, да и зачем?» – говорит художник.
Для того, чтобы съемки были интереснее, мы предложили вести беседы во время работы. Гнеушев захотел написать мой портрет, я стала ему позировать, а тем временем расспрашивала...про художников, какими они были в разные годы. Про фронт и страшное ранение, про доноров, о них считает фронтовик незаслуженно вспоминают мало, а без них вряд ли и он сам смог бы встать на ноги и дожить до наших дней. Много говорили про натурщиц. В молодости художники собирались и вскладчину оплачивали услуги натурщиц. Но, связав себя семейными узами, у художников появилась другая проблема – порой излишнее внимание жёны. Жёны ветеранов не всегда разрешают своим мужьям писать женщин – моделей одетых, а тем более обнажённых, хотя очередь из желающих позировать, увы, не выстраивается. Когда я сама начала позировать Константину Григорьевичу, то его жена начала ревновать, допытываясь, что это за съёмки фильма? Но художника так захватил процесс, что он, махнув рукой, сказал: «Плевать на репутацию! Хоть раз в жизни сделаю то, что хочу!». В этих словах мне показалось принятое решение «изменить» жене, в пользу искусства.
Другой герой нашей картины, скульптор Николай Никогосян для фильма и для души лепил с меня скульптуру обнаженной женщины. Скульптору уже под девяносто лет, он народный художник СССР, его имя вписано в самые солидные энциклопедии и справочники. За свою долгую творческую жизнь он лепил Ленина, Маяковского, Гагарина, монумент в память воссоединения Украины с Россией, создал десятки скульптурных портретов ученых, артистов, художников. А любит называть себя женским скульптором. Я позировала несколько раз и не чувствовала, что нахожусь в обществе старика. Наоборот, шутки, комплименты и воспоминания. Спросила, чувствует ли свои годы? И услышала, как и ожидала – творчески нет, а вот круг друзей редеет. Ушли мужчины, с которыми скульптор дружил – Мартирос Сарьян, Сергей Коненков. «Кстати, Сарьяна я лепил три раза, а он написал восемь моих портретов». Уходят и женщины, которых любил художник.
– Конечно, общение с такими людьми – подарок, – говорит Наталья, – снимали на протяжении нескольких месяцев. Это связано было с тем, что отражали разные стадии готовности и скульптуры и живописного портрета, которые мастера делали с моей помощи натурщицы. Все это делает киноматериал не просто сборником интервью, появляется уникальная драматургия.
– Для кого делается этот фильм? Кто и когда его увидит?
– Это люди и судьбы, мимо которых просто не могла пройти сама. И творческую группу собрала через объявление в Интернете из таких же заинтересовавшихся людей. Им лет по двадцать пять и стали сотрудничать, потому что «надоело снимать чернуху», все работают на московских телеканалах.
Пока был смонтирован пятнадцатиминутный фильм. Кстати, его показали в Германии и в Америке, о последнем узнала от одного из героев нашей картины, а он – от знакомых в Штатах. Но масса отснятого материала пока не смонтирована. Возможно, к завершению работы присоединятся не столичные телеканалы, а региональные, например, челябинские, откуда я родом. Если данный материал им будет интересен.
Довести работу до зрителей очень хочется. Тем более снимаем действительно «уходящую натуру». Из семи наших героев двоих уже нет в живых...
К счастью, художники не уходят на пенсию. Но уходят из жизни. И оставить о них живую память – наши желание и долг.
