Сергей Зырянов: «Для того, чтобы выполнить президентскую стратегию развития России до 2020 года, необходимо изменить систему»
Стратегия развития России до 2020 года, представленная пока действующим президентом страны Владимиром Путиным на расширенном заседании Госсовета, получила широкий отклик общественности и практически моментально была принята как руководство к действию на местах. Соответствующая стратегия развития составлена и в Челябинской области, для реализации этого плана у региона есть соответствующие финансы и ресурсы.
О том, что может помешать реализации путинского "наследия" и о том, какие сценарии могут ожидать Россию впереди, несмотря на имеющуюся стратегию, корреспонденту "Урал-пресс-информ" рассказал директор Челябинского института Уральской академии государственной службы, политолог Сергей Зырянов.
— Сергей Григорьевич, как вы смотрите на тот факт, что президент, покидая свой пост, осмеливается строить столь далеко идущие планы для российского общества?
— Выход президента Владимира Путина на формулировку стратегии до 2020 года связан с рядом обстоятельств. Во-первых, за восемь лет работы президент накопил определенное понимание сложившейся в стране ситуации, во-вторых, он сформировал вокруг себя работоспособную команду и считает себя частью этой команды. В-третьих, сама стратегия была заявлена в рамках избирательной президентской кампании. Надо соответствовать политическому жанру. Это позволяет ему говорить о плановых перспективах развития российского общества, о стратегических целях, отношение к которым российское общество может выразить на предстоящем второго марта голосовании.
Кроме того, нам известно, что из политики президент уходить не намерен, и если результаты голосования будут соответствовать планам действующей власти, то на Владимира Путина ляжет задача по исполнению заявленной стратегии, поскольку функция руководителя правительства — это функция организатора экономического и социального развития нашего общества. Это функция человека, ответственного за экономическое и социальное развитие в России. Поэтому можно сказать даже так, что Путин ставит задачи скорее для себя, чем для кого-то другого.
— Но за выполнением этих планов будет установлен контроль со стороны нового президента. То есть все-таки не Владимир Путин будет в этом вопросе главным действующим лицом. Как в связи с этим могут складываться отношения на политической арене страны?
— Действительно, пока непонятно, как будет функционировать наша политическая система после выборов президента, когда возникнет два реальных центра политического влияния: новый президент и общенациональный лидер Путин. Есть неоднократно заявленное человеческое понимание между Путиным и Медведевым, но с другой стороны, есть разные властные функции, которые будут их разделять. И к чему это разделение может привести — пока можно только гадать. Можно предположить, что в их отношениях появится трещина, раскол. Особенно в понимании роли каждого из этих политиков в выполнении поставленных планов и в вопросе ответственности в случае заминки с их выполнением. Вполне возможно, что Дмитрий Медведев, как президент, будет спрашивать с Владимира Путина, как с премьер-министра, почему план не выполняется в полном объеме. И как будет реагировать на эти вопросы, на этот спрос человек, который два срока управлял нашей страной — вопрос открытый.
По сути, в Новой России будет проведен своеобразный политический эксперимент по передачи власти от одного политика другому, но в рамках одной группы интересов. И неизбежно напрашивается вопрос, а не потребует ли механизм такой передачи власти внесения изменений в нормативную базу, обеспечивающую политическое управление обществом. Мне представляется, что вполне может потребовать, но на каком уровне, какого формата? На уровне конституционных поправок или на уровне просто уточнения, изменения федеральных законов? Тоже вопрос пока открытый. Все это может привести к тому, о чем сегодня говорят и пишут многие аналитики: к риску потенциального появления двоевластия в стране.
— Допустим, ничего этого не возникнет и обрисованные путинской стратегией задачи будут выполняться в нормальном режиме. Вопрос в том, насколько вообще эти задачи адекватны и решаемы в четко установленный срок?
— Если российское общество примет эту стратегию как свою, тогда то, что поставлены такие масштабные цели и задачи, с одной стороны, хорошо. Однако всегда есть определенные сомнения в выполнимости этих целей. Особенно если учитывать не раз заявленные программы и их невыполнение в ХХ веке. На такой срок планировать выполнение каких-то конкретных задач в современном очень динамично развивающемся мире — вещь почти утопическая. И, видимо, задачи эти будут корректироваться по ходу движения и развития нашего общества. Потому что обязательно будут вмешиваться не прогнозируемые сейчас внешние факторы в решение этих стратегических вопросов, например, такие, как возникший в мире финансовый кризис в конце 2007-го – начале 2008-го. От российского общества его возникновение не зависит, но он может повлиять в худшую сторону на развитие экономики нашего общества.
Очень бы хотелось, с одной стороны, чтобы все эти планы сбылись, очень бы хотелось, чтобы наше государство, бизнес-среда и гражданское общество смогли консолидироваться и выполнить задачи.
Но, оглядываясь в прошлое, хочу обратить внимание на то, что вопрос инновационного развития экономики успешно не решался в России с 50-х годов прошлого века. Тогда были сделаны последние прорывы инновационного характера: это касалось атомной промышленности, космоса, авиации. За период 90-х и 2000-х годов ничего принципиально нового в экономике не возникло. Отсюда – естественный вопрос: если мы не смогли решать эту задачу в течение второй половины ХХ века и восьми лет президентства Путина, то где взять тот человеческий, управленческий и государственный потенциал, который позволит решить столь масштабные задачи за 12 лет?
— Так дело все-таки в том, что не хватает человеческих ресурсов или в том, что мало времени?
— Проблема в том, что механизм управления российским обществом — и политический, и экономический — пока не приспособлен для решения этих задач. Причина того, что не идет развитие инноваций, кроется не в том, что нет людей талантливых и способных инновационные проекты предложить, а в бюрократическом отторжении инноваций в системе государственного управления и в том, что действующие экономические механизмы не стимулируют, а наоборот, противодействуют появлению инновационной экономики. Имеющаяся в России система политического и экономического управления пока не может решать задачу стимулирования, выявления и поддержки инновационных проектов, эту систему надо создать.
— Владимир Путин понял эту проблему, заложил ее в стратегию?
— Конечно, он это понимает, поскольку и он говорит о таких тормозах в развитии, как коррупция, чрезмерная бюрократизация и других препятствиях, которые стоят на пути инновационного развития экономики, которые мешают ей возникнуть. Но есть вещи, о которых тоже надо говорить, как о необходимых шагах, — это увеличение степени политической свободы и свободы предпринимательской деятельности, конечно, в соответствии с законом. Должно быть найдено равновесие интересов государства, гражданского общества и бизнес-среды. Должна быть обеспечена независимость развития бизнеса от государства, иначе бизнес не станет инновационным. Одна из самых сложных проблем развития российской системы управления в том, что пока у нас бизнес и власть не отделены друг от друга. Именно это и является главной причиной, мешающей инновационному развитию экономики, потому что такого рода ситуация позволяет развивать и поддерживать только простейшие виды экономической деятельности, связанные, скажем, с использованием природных ресурсов нашей страны.
Но при таком сценарии, если он сохранится, в России появится огромное количество лишних людей, которых государство должно будет содержать. Маргарет Тэтчер как-то высказала мысль о том, что если экономика России по-прежнему будет держаться на двух трубах — нефтяной и газовой — то в России смогут жить только 40 миллионов человек, остальные граждане такой экономике не нужны, они просто окажутся лишними. Вот от этой ситуации и нужно уйти. Как? Надо дать возможность бизнесу в соответствии с законом свободно реализовывать свои проекты, по возможности убрав всякие бюрократические препятствия. Надо, чтобы экономика из формата «закрытых акционерных обществ», условно говоря, все более превращалась в формат «открытых акционерных обществ», в которых в прибылях могут участвовать и простые работники, а не только немногие собственники. Для России это очень серьезная проблема: пока бизнес не делится своей прибылью с простыми работниками, это снижает стимулы к экономической да и творческой активности простых людей.
— А положительные моменты какие-то в стратегии развития России до 2020 года есть? Не может же все в ней быть, как вы сказали, утопичным.
— Если обратиться к опыту Китая, то он сумел за 15-20 лет из закрытой экономической системы стать открытой. Китай сумел выйти во внешний мировой рынок и предложить ему самого разного рода продукцию, стал конкурентоспособным экономическим субъектом. То же самое, по сути, предлагает сделать Владимир Путин. Россия, в которой живет около двух процентов населения мира, производит более 2,5 процента мирового ВВП, но имеет менее 0,5 процента объема мирового рынка высоких технологий! В современной инновационной экономике нас просто нет (для сравнения: США дают 20 процентов мирового ВВП и около 40 процентов мирового рынка высоких технологий). Положительная сторона его стратегии в том, что он предлагает стране проснуться от экономической спячки, в которой она находилась в результате возникновения в конце ХХ века системного кризиса, в результате того, что экономическая власть была чересчур сильно сконцентрирована у правящего класса в руках, в результате того, что власть и бизнес до сих пор сращены. Все эти узлы нужно развязать. Опыт Китая показывает, что за такой небольшой период времени можно достичь очень ощутимых изменений в экономическом положении.
Другое дело, и чем очень интересна заявленная стратегия, — это необходимость установки на успех, на деятельность, а такая установка в нашем обществе не носит массового, широко распространенного характера. Это связано с тем, что в результате всех изменений в России в результате реформ более или менее адаптировались к новым рыночным условиям и обеспеченно живет только 20 процентов населения. Остальные 80 процентов не адаптировались к новым условиям и в силу этого продолжают апеллировать к власти, ждут от государства помощи, зависят от его политики, потому что оно их кормит и поддерживает. Говоря о стратегии развития России, нужно выделять социальную базу экономических реформ и ту профессиональную среду, которая будет обеспечивать эту стратегию развития. На данный момент только 20 процентов трудоспособного населения России готовы быть этой социальной базой, а 80 процентов — нет, их нужно к этому подвести, а как это сделать — вопрос открытый, и механизм его решения пока не очень понятен.
— Вам вопрос, как директору института: на ваш взгляд, будут ли решены в рамках стратегии проблемы молодежи, которые президент определил так — жилье, карьера, образование?
— В других странах мира эти проблемы решаются при очень тонком, точном государственном регулировании. Государство оказывает и создает необходимую соответствующую масштабам задач законодательную базу и закладывает определенные финансовые средства в бюджете для решения этих задач. А другая сторона этого процесса для молодежи должна заключаться в том, что современным молодым людям нужно учиться делать жизнь своими собственными руками. Не надо рассчитывать на то, что государство, заявив эти задачи, за молодежь их и решит. Решать вопрос жилья — дело самой молодежи, но для этого человек должен иметь нормальную профессию, которая нормально оплачивается. При этом условии он может взять ипотечный кредит под нормальные проценты, а не под те совершенно немыслимые, которые в настоящие время есть. Потому что стоимость квартиры при таких процентах увеличивается в несколько раз, а мировая практика – это когда 4-5, максимум 6 процентов годовых даются на длительный срок 30-40 лет, тогда работающий человек в состоянии обеспечивать свою повседневную жизнь и рассчитываться за эти кредиты. У нас масса молодых людей этого делать пока не в состоянии, потому что ипотечные кредиты практически не оставляют средств для обеспечения жизни и личностного развития.
Что касается системы образования, мы посмотрим на то, как в Японии решается эта проблема. Там высшее образование должны получать все молодые люди, которые хотят быть профессионалами в своем деле. В инновационную эпоху потребность во всеобщем высшем образовании должна быть осознана и принята к реализации и государством, и обществом.
Из трех названных вами позиций достаточно хорошо молодежью уже решается только вопрос карьеры. Потому что, посмотрите, сколько молодых лиц появилось и появляется в бизнесе, в государственных структурах управления. Это признак того, что амбициозность и карьеризм в хорошем смысле слова присущ значительной части молодых специалистов-профессионалов, и они это демонстрируют. Надо, чтобы это явление стало более массовым.
— Как вам кажется, хорошо ли, что стратегию развития России до 2020 года тут же взяли на вооружение все регионы страны, стали строить свои соответствующие планы?
— С одной стороны, очень заманчиво заглядывать в будущее, с другой стороны, опасно апеллировать исключительно к будущему, можно настоящее потерять. Потому что жизнь человека происходит сегодня, а не в 2020 году. И человеку, живущему сегодня, нужны изменения, которые бы ему постоянно демонстрировали его востребованность. Большинство людей ведь не живет большими планами, а решает повседневные задачи. Я считаю, что самая сложная проблема — увязать стратегические цели с решением повседневных задач и получить признаки успеха. Чтобы появились эти признаки для самого человека, для большой массы людей, для большей части, чем те 20 процентов успешных россиян, о которых я говорил.
