Сергей Бредихин: Как не упустить жизнь ребёнка

«В квантовой механике разбираются единицы, зато в более сложных вопросах, как любовь и воспитание, каждый считает себя экспертом» – интервью с заведующим сектором Научно-практического центра мониторинга и профилактики деструктивных проявлений в образовательной среде Сергеем Бредихиным о том, как не упустить жизнь ребёнка.

Одной из причин появления в Челябинске центра мониторинга и профилактики в 2017-ом стала борьба с группами смерти, которыми были увлечены подростки. Сначала центр появился в формате НКО как «Киберлаборатория», а потом им заинтересовалось государство и в 2023-ем по решению министерства образования и правительства Челябинской области центр расширили до полноценного Научно-исследовательского Центра мониторинга и профилактики. Сегодня в нем четыре сектора, один из которых связан с психологией деструктивного поведения. Одна из ключевых задач — работа по профилактике суицидального поведения. В беседе с корреспондентом агентства «Урал-пресс-информ» кандидат философских наук, доцент кафедры социологии ЮУрГУ, заведующий сектором Научно-практического центра мониторинга и профилактики деструктивных проявлений в образовательной среде Сергей Бредихин рассказал о том, как центр спасает жизни подростков и что детей толкает на суицидальные действия.

- Расскажите, пожалуйста, Сергей Сергеевич, как ваша организация ведет мониторинг.

- Наша задача – в режиме оперативного мониторинга социальных сетей, интернет-ресурсов выявлять тех, кому нужна помощь, и участвовать в организации процесса работы с детьми и подростками, у кого есть подобные трудности. Вдобавок к этому, мы являемся научным центром. Не просто реагируем на сиюминутные явления, но стараемся установить их причины, чтобы спроектировать долгосрочные программы и стратегии помощи.

- Как за это время поменялась статистика и ситуация с детскими самоубийствами?

- Нельзя сказать, что мы находимся в каком-то катастрофическом положении на сегодняшний день, но, когда речь идет о детских жизнях, каждый случай – это трагедия. Поэтому сама по себе статистика не столь показательна, сколько сам факт того, что проблема есть, и с ней нужно работать.

- А какие проблемы ведут к таким последствиям?

- Ключевые – это отношения в семье, в школе, старший возраст –– это личные отношения с девушкой или молодым человеком. На них часто накладываются отдельные жизненные трудности. Для кого-то смерть родственника становится триггером, финансовые проблемы, переезд. Дети не живут отдельно от социальных процессов, на них в том числе влияют ситуация в обществе и в международной обстановке. Не так много позитивной информации у нас сейчас и на детях это сказывается наиболее остро: теряется определенный позитивный образ будущего, возникает фрустрация, они не знают куда двигаться.

Школа тоже занимает большую часть времени у детей, особенно страдают ученики в предэкзаменационном периоде. Младшеклассники могут сталкиваться с травлей и трудными отношениями с учителями. Но суицидальное поведение – это многофакторная проблема, практически никогда не бывает единственной причины для таких радикальных действий.

- Как общество влияет на радикальные действия подростков?

- Наше общество основано на ценности, культе жизни, и подобный способ решения проблемы осуждается, но дети живут не столько в обществе в целом, сколько в субкультурах. Те, кто склонны к совершению суицидальных действий, довольно легко попадают в группы депрессивной направленности – это могут быть буквально группы в соцсетях, в мессенджерах, где другие ребята пишут соответствующие посты и мемы с тематикой смерти. Суицидальное поведение там романтизируется и подается как способ решения своих проблем.

- Не обесценивает ли культ жизни мировоззрение подростков и их проблемы?

- Большая часть трагических случаев связана с тем, что маркеры поведения подростка не были увидены или были проигнорированы. Такое часто происходит во взаимоотношениях с родителями. У ребенка могут быть попытки самоповреждения, но родители относятся к этому либо как к шутке, либо не желают это замечать или считают, что ребенку в голову взбрело: «Какие у тебя проблемы могут быть, давай не занимайся дурью, иди учи математику». А для ребенка «эта проблема» стоит на первом месте в жизни, математика на 15-м! Её нужно решить здесь и сейчас. Вот такое обесценивание, нежелание видеть, неумение видеть предупреждающие сигналы — самая большая проблема, с которой мы сталкиваемся и пытаемся её преодолеть, занимаясь просветительской деятельностью.

- Больше или меньше стало тревожности у подростков? В связи с чем, на ваш взгляд?

- Тревожности стало больше. Разные исследования социологов, психологов показывают, что действительно уровень тревожности подростков повышается. Они ведь не живут на острове как Робинзон Крузо. Общественные настроения сказываются на них – если тревожны взрослые, то вскоре это касается и детей.

Вдобавок ко всему сегодня детей стараются оградить от всего плохого, воспитывают в тепличной атмосфере и тем самым не дают развиться их жизнестойкости, иммунитету перед кризисами, социальными невзгодами, жизненными невзгодами.

Условно, ребенок учился в частной школе, где были пять человек в классе, все друг друга любили, а потом в силу каких-то обстоятельств вы переехали, он оказывается в классе, где 35 детей самых разных, и там он узнает много нового о взаимоотношениях между детьми, как они могут складываться. Для него это будет колоссальный стресс, проблема, жизнь его к этому не готовила.

- Как вырабатываете стрессоустойчивость у детей? Расскажите, как отец. Что вы делаете?

- Здесь давать какие-то универсальные советы я не буду. Кто-то выбирает путь погружения в разные ситуации. Например, отправляет в летние лагеря, в походы. Для каких-то детей такой социальный иммунитет вырабатывается через доверительное общение с родителем, когда тот рассказывает про мир, его сложности, не пугая ребенка, но приводя свой личный пример, как он преодолевал трудности. Любой родитель не хочет, чтобы его ребёнок попадал в трудности, но их ему не избежать, поэтому его стоит готовить.

Тут еще родителям важно не выступать в роли всезнающих менторов, а быть союзниками в этой жизни для ребенка. Его обижали – нас всех обижали когда-то. Кто-то толкал, кто-то не понимал, какие-то были разрывы в жизни. Личный опыт для ребенка – это реальный пример, а не вычитанный в книжках.

Дети прекрасно знают, что если папа говорит о том, что курить, пить вредно, но при этом по пятницам выпивает с друзьями и каждый день курит, то вряд ли для него его слова будут иметь какое-то значение.

- Если для ребёнка родитель не является авторитетом, как это влияет вообще на психологическое развитие, в том числе на стрессоустойчивость?

- Тогда родителю нужно оценить, почему ребенок не готов прислушиваться к нему, брать с него тот самый пример. Уверен, в большинстве случаев проблема в родителе. У нас почему-то тоже традиционно считается, что как только молодые люди завели детей, значит, они стали большими экспертами в области воспитания.

Не нужно стесняться того, что родители должны заниматься самообразованием. У нас в квантовой механике разбираются единицы, зато в таких куда более сложных вопросах, как любовь, воспитание и всё прочее, каждый первый считает себя большим экспертом.

На самом деле, это не совсем так. Человек очень сложное существо, и не так-то просто сделать из него настоящего человека, если говорить философски.

- Вернёмся к тревожности. 11-летняя девочка покончила с собой, что её тревожило?

- Конкретный случай мы обсуждать не будем, но в целом дети начинают, взрослеть чуть раньше, погружаясь во взрослые проблемы.

Ребенка может тревожить все, что угодно. Взрослые даже могут этого не понять. Уронил телефон, к примеру, поцарапал, на него дома наорут, с ним перестанут общаться, ему будут угрожать, что он никогда ничего не купит, и для него эта ситуация оказывается колоссальным стрессом. Мы говорим об эмоциональной реакции, дети 11-12 лет не могут принять сознательное решение уйти из жизни.

- В чём заключаются психологические особенности у детей, имеющих подобные мысли. Отличаются ли они от тех, кто склонен не просто к страданиям, а у кого были попытки?

- Здесь грань исчезающая тонка. Ни один специалист в мире вам не скажет, где она пролегает. Сегодня это слова, завтра возникает некий триггер, который переводит слова в действие и в любом случае слова «я хочу завершить жизнь», «я устал жить», «я не могу так жить», это все является таким явным маркером.

Практически все случаи, с которыми мы работаем, в них были те или иные сигналы о помощи, которые ребенок подавал, но они не были услышаны взрослыми.

- Как происходит спасение таких детей?

- В зависимости от того, откуда получен сигнал о проблемах. Если ребёнок на своей страничке проявляет признаки неблагополучия, мы обращаем внимание.

Второй путь — это горячие линии и телефоны доверия. У нас есть свой ресурс, виртуальная горячая линия «Помогите мне».

Третий источник — это когда взрослые сами замечают проблему. Это могут быть как родители, так и учителя. Очень часто это именно учителя, которые не остались равнодушными. Мы системно работаем с педагогическим сообществом, чтобы повышать их компетенции в этой области, чтобы каждый учитель, будь то предметник, будь то классный руководитель мог вовремя заметить предупреждающие сигналы. Но ни в коем случае каждый учитель не должен быть суперпсихологом и самостоятельно спасать детей. Его задача – увидеть маркер. Отдельная проблема, когда учитель относится к источникам буллинга. Если такая информация поступила, пытаемся понять, что за ребенок, где он находится, где учится, какова ситуация.

Часть сигнала проходит фильтр, запускается алгоритм межведомственного взаимодействия с минздравом, минцсоцем, полицией. Иногда принимаются решения о госпитализации. Здесь также бывают самые разные случаи – приходится порой преодолевать сопротивление не ребенка, а родителя. Когда мы говорим им о проблемах ребенка, у них включается защитный механизм отрицания. Здесь подключаем наших психологов, которые ведут работу с родителями, рассказывая, что может произойти дальше с ребенком, если сейчас ему не оказать помощь. Бывают ситуации, когда родителей не удается убедить, комиссия по делам совершеннолетних либо органы здравоохранения выходят в суд с требованием о принудительной госпитализации. Обычно процесс лечения в нормальном режиме проходит на протяжении месяца.

- В сентябре 2024-го подросток ворвался в школу и покалечил одноклассников. Позже выяснилось, что он играл в «Красный дельфин», считается ли такой ребенок упущенным?

- Конечно, если такое происшествие происходит, это упущение. Я прекрасно знаю мальчика, лично с ним общался. Тема смежная, но не повторяющаяся.

От агрессии в отношении себя до агрессии в формате нападения на других лежит просто океан пропасти. Те, кто совершает скул-шутинг, нередко идут на это, в том числе и с суицидальным мотивом. И заканчивают жизнь суицидом в процессе нападения или рассчитывают на то, что их убьют в процессе нападения. Поэтому это еще называют суицидальный терроризм. Но при этом ставить знак равенства между этими двумя вообще нельзя.

- Один знакомый как-то поделился мыслями о суициде. Это был взрослый человек. Мы обсуждали книгу, и я призналась, что она триггернула меня, заставила задуматься о том, что когда-то закончится эта прекрасная жизнь. «Ты так относишься к жизни?» –– удивленно спросил он. Примерно через несколько минут наше общение прекратилось насовсем.

- Для него это оказалось достаточной причиной, чтобы перестать общаться с вами. Он, вероятно, сделал вывод, что вы его никогда не поймете. Это взрослый человек, а с детьми всё гораздо острее.

Примерно до 21 года человек в полной мере не осознает конечности жизни. Дети этого вообще не понимают, для них это романтический образ, момент, когда якобы все, кто его не понял, осознают утрату.

Но потом ничего не продолжается, это конец, всё, больше ничего не будет. Тебя закопают, тебя съедят черви и твой труп будет разлагаться, и в этом абсолютно нет ничего красивого и романтичного.

- Зачем череп на столе?

- Помню о смерти. По образованию философ, поэтому символика определённо меня здесь окружает.

- А вы склонны к танатофобии или находитесь где-то посередине?

- Я как ворон – сверху. Приподнялся над этим бренным миром и наблюдаю за происходящим, на стороне добра.