Светлана Иванова: Всегда идти за горизонт
Интервью
02.01.17 20:40

У известного челябинского музыканта, преподавателя школы искусств № 1 Светланы Вячеславовны Ивановой 3 января юбилей. Ей исполняется 80 лет.

Пианистка и музыковед, опытнейший педагог с 60-летним стажем, большая поклонница джаза, автор бесчисленных музыкальных капустников. Музыка, импровизация – ее стихия. Светлана Иванова всегда удивляла своей творческой энергией, открывая для себя и других новые горизонты. Кажется, пробовала все, что возможно. Десять лет вела филармонические концерты, передачи на радио и телевидении, публиковалась в газетах. Для души выступала «в киношках»: играла и пела в эстрадно-джазовых оркестрах, которые по вечерам работали в городских кинотеатрах. А еще гастролировала по всей России с филармоническим ансамблем «Маленький джаз», принимала участие в постановках драматического театра как пианистка.

Светлане Вячеславовне есть что вспомнить. Сегодня, в свой день рождения, — заслуженный работник культурыРоссии, лауреат государственной премии Челябинской области Светлана Иванова — гостья редакции информационного агентства «Урал-пресс-информ». 

– Скажите, как в одном человеке «собирается» столько талантов? Может, дело в воспитании?

– Особое воспитание? Вряд ли. Хотя музыка в нашем доме звучала постоянно: по радио, в мамином исполнении. Мы жили в Ленинграде. Мама пела в оперной студии при Мариинке. Папа, который был конструктором, знал все популярные арии из опер Чайковского, Верди, Гуно. У нас было много пластинок и патефон. Едва научившись ходить, я крутила ручку, сама выбирала и ставила пластинку. Потом подходила к роялю, пальчиком брякала, подбирая по слуху мотив. В три года я уже знала арию Дубровского из оперы Направника, распевала джазовые фокстроты.

– Мне кажется, в предвоенное время рояль имелся не в каждом доме. Разве не так?

– Да, рояль по тем временам — большая редкость. У нас был старый беккеровский рояль, очень красивый.Но в блокаду пришлось истопить сначала крышку рояля, потом корпус, ножки... Остался только остов. Бабушка его потом продала, и на вырученные деньги мне купили пианино. Это было уже в Челябинске. 

Блокадная зима

– Вы помните Ленинград того времени, блокаду?

– Лишь отдельные фрагменты. Мы жили на углу Фонтанки и Невского, окна выходили на Аничков мост со знаменитыми конями Клодта. Когда начинали бомбить, всех отправляли тушить «зажигалки» (бомбы). Меня оставляли дома. Помню, жара, окна настежь открыты. Сирены воют, а я пальчиком подбираю «Однозвучно гремит колокольчик» Гурилева. Слышу, с улицы кто-то кричит: «Бегите скорее в бомбоубежище, «колокольчики» с неба падают!». Мне почему-то страшно не было. Видимо, рядом с родителями и бабушкой я чувствовала себя защищенной.

Эвакуация

– В начале войны папу вместе с другими специалистами эвакуировали в Челябинск, на ЧТЗ. Мы с мамой приехали к нему позже, зимой 1942 года. Нас вывозили по Ладожскому озеру, кажется, на автобусе. Я смотрела в окно. Вдруг вижу, что-то летит: «Ой, птички!»,— говорю. Оказалось, это не птички — пули летели... 

– Сколько дней добирались до Челябинска?

– Несколько месяцев. Дорога была жуткая. Ехали в теплушках, наш поезд горел. Потом началась дизентерия, и маму чуть не сняли с поезда. Весь вагон, сплошь ленинградские интеллигенты, за нее заступился. Когда приехали в Челябинск, с вокзала почему-то всех повезли в кинотеатр «Кировец» и оставили на ночь спать на полу. Утром я проснулась, вижу: мама разговаривает с незнакомым человеком и улыбается. Это был мой папа.

– И началась счастливая жизнь?

– Первые годы в Челябинске казались кошмаром. Мы жили в крохотной комнатушке в коммунальной квартире на 1 этаже, кухня маленькая, с дыркой в стене. Холодно, голодно, ночью света нет. Зато до сих пор вспоминаются наши вечера с мамой. Она пела (я вместе с ней), рассказывала содержание всех опер. Когда в 1945-м году в Челябинск приехала пермская опера на гастроли, я побежала на «Фауста», зная все до одной арии. А еще вспоминается, как папа открывал томик Пушкина и при свечах читал нам стихи, комментировал: «Какой хулиган!». Или: «Какой все-таки Пушкин был мудрец. Гений!». Мы с мамой слушали и наслаждались.

Мои университеты

– В семь лет мама отвела меня в хоровую студию клуба ЧТЗ. Сегодня редкая консерватория может сравниться с тогдашним клубом. Там работали замечательные музыканты, эвакуированные из Питера, Харькова, Москвы. Благодаря стараниям директора ЧТЗ Зальцмана в клубе были созданы хоровая капелла, джаз-оркестр, оркестр народных инструментов. По нынешнему уровню все были профессора — дирижеры, певцы, пианисты, скрипачи. В хоровой студии мы пели классику — Моцарта, Чайковского, Брамса, я часто солировала. Пела также с оркестром народных инструментов, хоровой капеллой (дирижер Сергей Николаевич Озеров меня иногда выпускал). Когда на обкомовских концертах пели дуэтом с Галей Солодковой, в зале стоял ажиотаж. Наверно, когда на сцену выходили две маленькие девочки, было трогательно.

Под запретом Рахманинов и джаз

– В музыкальном училище вы учились у Ревекки Гитлин. Она ведь легенда…

– Это так. Она буквально взорвала Челябинск. В Москве, учась в консерватории, она общалась с великими музыкантами: Александр Гольденвейзер, Станислав Нейгауз, Эмиль Гилельс, Бела Давидович... В Челябинске многие не знали кто такой Вагнер (он был любимым композитором Гитлера). Ревекка Гитлин открыла нам Рахманинова, который тоже был запрещен, потому что эмигрировал в Америку. Она исполняла с оркестром концерты, прелюдии Рахманинова. И прекрасно играла джаз. Особенно я любила в ее исполнении Цфасмана «На солнечной поляночке». На концерты в музыкальном училище невозможно было попасть.

– Детское увлечение джазом прошло через всю вашу жизнь и, судя по всему, сформировало как музыканта-импровизатора. Что для вас джаз?

– Джаз – это мироощущение. Это искусство высочайшего класса, удел очень талантливых людей. Знаете, джазовой импровизации не научишь. Нужен особый слух, умение импровизировать, особое ощущение ритма, стиля, которые даются свыше. Джаз — это целая философия.

– Вы пели джаз?

– В основном, играла как пианистка. Я не профессионал, но мне посчастливилось выступать с оркестром Михаила Папашики (создатель первого челябинского биг-бенда),  замечательного джазового музыканта Александра Хайкина. Всю страну мы объехали с филармоническим ансамблем «Маленький джаз». Первое отделение обязательно классика, второе — голимый джаз.

– В 50-60-е годы увлечение джазом могло плохо закончиться. Не боялись?

– Борьба с джазом была страшная. Помните, лозунги: «Сегодня ты играешь джаз, а завтра родину продашь». Или «От саксафона до ножа — один шаг». Все как в фильме Тодоровского «Стиляги». И брюки резали, и прически. Это был бандитизм. Мама за меня очень переживала и говорила: «Ты вляпаешься. Сиди тихо». К счастью, это меня меньше коснулось. Комсомольским вожакам нравилось то, что я делала: пела, организовала ансамбль. Мне даже дали грамоту, которую потом стала моей «охранной грамотой». А Толя Кролл, талантливейший парень! Ему не дали окончить музыкальное училище. А он на все плюнул, уехал в Москву и стал одним из лучших джазовых музыкантов России.

От импровизации к классике

– У вас много учеников. Много ли среди них музыкантов?

– Учеников тьма. И самое ценное, что все они связаны с музыкой. Даже те, кто выбрал другие профессии. Например, Нина Гладышева экономист, работает в банке — пианистка, играет в ночных клубах, в джазе. Другая девочка — музыкальный редактор на радио «Серебряный дождь». Все мои мальчишки, к примеру, Слава Быстров, Толя Корчагин, Олег Ярушин, всегда так внимательны ко мне, нежны. Я постоянно чувствую их любовь и признательность.

– Как вы учите своих детей?

– Для меня всегда самым важным было научить ребенка подбирать по слуху, сочинять, импровизировать. Я шла не от классики к импровизации, а, наоборот — от импровизации к классике. Во второй музыкальной школе, где я тогда работала, мы вволю занимались творчеством. И каждую неделю давали концерты. Во многом благодаря этой творческой атмосфере появились известные челябинские композиторы Татьяна Шкербина, Елена Поплянова.

Сочинять музыку может каждый ребенок

– Это не обязательно откровения, открытия. Все идет от образности. Любой ребенок моментально дождик «накапает», паровозик и паровозные гудки изобразит, целые музыкальные картины придумает. Это же способ открытия мира.

– Дима Шишкин у вас начинал?

– Да, сейчас он уже состоявшийся музыкант, концертирующий пианист. В три года начал сочинять, подбирать на слух. Когда ему было три с половиной, на одном из концертов в оперном театре мы устроили фокус. Диму и еще одного малыша вынесли на сцену на руках, посадили за рояль. Они в четыре руки начали играть Регтайм Джоплина. Потом на сцену входят взрослые ребята, нависают над малышами и, перехватив инициативу, уже по-настоящему играют джаз. Публика в зале была в восторге.

– Это было пять, десять лет назад. А что сейчас?

– Сейчас по-другому. Программы строго академические. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. И очень много фортепианных конкурсов. Настоящая конкурсомания – попасть, пройти в финал. Утомительно. Мы не успеваем заниматься творчеством, потому что все время заняты подготовкой. Каждый раз думаю: «Конкурс закончится, и обязательно помузицируем». Но объявляют следующий конкурс — и все начинается сначала.

– Конкурсы школьные?

– Что вы! Только международные. Все очень серьезно. Для конкурса печатаются программы, буклеты. Кто успешно выступает, может получить денежные премии, стипендии. Для педагога победа ученика тоже важна. Если у него есть лауреаты международных конкурсов, он получает надбавку к зарплате. При этом дипломанты — не в счет.

Попса подмяла под себя

– Что изменилось? Дети другие?

– Все время анализирую. И не могу понять, почему так случилось. Недавно в программе «Кто хочет стать миллионером» задали вопрос участникам шоу «Голос», кто написал «Жаворонка» («Между небом и землей жаворонок вьется»). Это знаменитый романс Глинки, который раньше знали даже дети.А девушка, музыкант, которая окончила Гнесинку, не смогла ответить на этот вопрос.  

Еще один пример. В прошлом году мои девочки из студии пианистов ЮурГУ заняли 1 место в «Студенческой весне» в Казани. На сцене им пришлось играть «Кармен» Бизе в четыре руки на старом разбитом пианино. А еще раньше, на областном конкурсе в медакадемии на сцене стояло пианино на одной ножке. Возмутившись, я обратилась к администраторам конкурса, на что мне сказали: «Они же будут боком сидеть». Потом успокоили: «Не расстраивайтесь, мы принесем синтезатор». Вот вам уровень.

– Наверно, после таких случаев руки опускаются. Бросить все не хотелось?

– Нет. Мне кажется, я бы даже бесплатно работала. В этом моя жизнь. Я понимаю, что результат зависит не только от меня, есть и природный потолок. Но мне все равно интересно. Каждое новое произведение, того же Шопена, – это миры, космос, который я открываю и для ребенка, и для себя. Как он себя почувствует в этом космосе, как прикоснется? Это бесконечно, горизонтов нет. И ты все время идешь за горизонт.

Читайте Uralpress
в Яндекс дзен
zen.yandex.ru

Присылайте свои новости

Вы можете стать соавтором нашего новостного портала.

Есть чем поделиться? Расскажите!

Отправить новость

Читайте нас там, где удобно вам

Дорогие читатели!

Мы предлагаем вам совместными усилиями сделать информационную повестку интереснее, ярче, правдивее, насыщеннее.

Если вы стали очевидцем интересного события, необычного явления, вопиющего случая, чрезвычайного происшествия или хотите привлечь внимание к какой-то проблеме – напишите нам. Будем рады, если вы поделитесь с нами своими впечатляющими фото - и видеонаблюдениями (авторство будет указано).

В свою очередь мы гарантируем, что при необходимости возьмем комментарий по вашей проблеме у соответствующих официальных источников и достоверно изложим все факты.

Отправляя сообщение, укажите свои контакты – номер телефона или адрес электронной почты. Редакция гарантирует конфиденциальность, если вы не стремитесь к публичности.

Яндекс.Метрика