Александр Берестов: Борьба за «правильные» цены еще не окончена

«Ситуация в агропромышленном комплексе непростая, но не кризисная», – считает депутат Государственной Думы, заместитель председателя комитета по аграрным вопросам, президент НП «СоюзПищепром» Александр Берестов. Его пресс-конференция прошла второго октября, в пятницу. В режиме он-лайн депутат также ответил на вопросы жителей Южного Урала. Обстановка в аграрном секторе экономики, меры государственной поддержки сельхозпроизводителей, регулирование торговой деятельности на рынке продовольствия, грядущая зерновая интервенция, экспорт продуктов переработки, – эти и многие другие темы стали поводом серьезного, обстоятельного разговора.

– Многих сельхозпроизводителей волнует простой вопрос: как жить дальше? Резко упали цены на зерно, издержки растут, часть хозяйств не может свести концы с концами.

– В этом году для крестьян сложились неблагоприятные обстоятельства. Цены на зерно упали до своего минимума за последние десять лет. Два года назад стоимость зерна достигла высокой планки – 8,5 тысячи рублей за тонну. Достаточно сказать, что сегодня цена ровно в два раза ниже. Но мы надеемся, что ситуация в ближайшие месяц-полтора исправится. В прошлом году, когда Россия впервые за много лет собрала очень большой урожай зерна – 108 миллионов тонн, то почти девять миллионов тонн было закуплено в так называемый интервенционный фонд, чтобы не допустить падения цен на внутреннем рынке. На это было выделено из бюджета почти 50 миллиардов рублей. По идее, надо было бы часть зерна реализовать на экспорт по высоким ценам начала лета. Для этих целей создали «Объединенную зерновую компанию», которая, пока, увы, не вполне эффективна. По российской традиции: долго запрягаем, а необходимо действовать, сейчас уже на элеваторах зерно прошлого и нынешнего урожаев, а в этих условиях цены не растут.

Министр сельского хозяйства Елена Скрынник, на прошлой неделе выступая в Госдуме, пояснила, что за счет выделенных дополнительных 6 миллиардов рублей для проведения зерновых интервенций гасятся долги перед элеваторами, а это не менее 4-5 миллиардов рублей. Пока зерновые интервенции не начаты, а цена для крестьян уже обрушена. Если говорить о переработчиках зерна Челябинской области, то они чуть в лучшем положении. Челябинская область по России занимает второе место по объемам переработки зерновых после Алтайского края. В ситуации засухи и больших объемов переработки наша область дефицитна по потреблению зерна.

– Что же делать крестьянским хозяйствам, которые попали под пресс неблагоприятных экономических условий?

– Главное – не впадать в панику, потому что рынки стабилизируются. Идет перераспределение потоков и, в частности, зерна по рынкам потребления. Я хотел бы вселить надежду нашим крестьянам и успокоить их, потому что нельзя делать глобальные выводы по двухмесячной проблеме. Она, действительно, сейчас обострилась. В августе и сентябре цены упали, тогда как в июне были еще относительно высоки. Мы надеемся, что скоординированные меры на федеральном уровне, такие как закуп в госрезерв, активный экспорт позволят выровнять цены. К семи тысячам рублей за тонну цена, наверное, не приблизится. Но от четырех до пяти тысяч рублей за тонну, можно ожидать. Что касается экспорта, то главным и серьезным вопросом остается необходимость продавать за рубеж не зерно, а продукты зернопереработки.

У нас уникальная страна, которая располагает несметными и земельными, и зерновыми возможностями, чего не скажешь о Ближнем Востоке, Северной Африке, Юго-Восточной Азии. Российские производители готовы поставлять в другие страны не только зерно и муку, но и макароны, крупы, кондитерские изделия. Это позволит иметь прибыль в два-три раза выше.

– Почему же государство медлит с принятием мер стабилизации рынка? По крайней мере, такое впечатление сложилось сегодня у многих сельхозпроизводителей.

– Государство не медлит. Причина в другом: резко снизились возможности федеральной власти после кризиса. Еще в 2007 году у нас были колоссальные планы и конкретные достижения в рамках национального проекта развития агропромышленного комплекса. Действительно, нам удалось очень многое сделать. Например, Россия почти в два раза больше стала производить зерна: от 60 миллионов тонн в год до 108 миллионов тонн. Государство поддержало приобретение новой техники. Зерновое производство было выгодно с точки зрения бизнеса, и деньги частного капитала пришли на землю. Я считаю, что Россия и дальше будет идти по пути увеличения производства зерна. Цивилизованным показателем считается тонна на человека. Когда мы будем производить 145 миллионов тонн зерна в год, это будет предел. Но в рынке главное не произвести, а продать.

Государство по логике должно заниматься протекционизмом тех тенденций, которые благоприятно скажутся на экономике аграрного сектора, производителей продовольственной продукции. В первую очередь, необходимо способствовать развитию птицеводства, свиноводства, мясного животноводства, поддержать появление переработчиков молока, ведь сегодня нужно не только пакетировать, но и выпускать продукцию всей молочной линейки. Это уже натуральные и качественные продукты, но уже с высокой долей прибыли. Каким бы ни был тяжелым этот год, у федеральной власти есть понимание необходимости поддержки Агропрома. Например, в этом году в Россию будет завезено на 320 тысяч тонн мяса птицы меньше, чем в 2008 году. Это дает возможность развиваться отечественному птицепрому. На увеличение поголовья в мясном и молочном животноводстве только за прошлый год выделены, по целевым программам, около 100 миллиардов рублей по стране. Главным механизмом поддержки программ развития отрасли стало субсидирование процентных ставок по кредитам.

– Можно подробнее об этих мерах…

– За последние два-три года только один «Россельхозбанк» выдал кредитов крестьянам более чем на 500 миллиардов рублей. Примерно на ту же сумму выдал кредиты Сбербанк. Кредитованием занимались и многие другие банки. Это деньги, которые пришли в агрокомплекс. Сейчас банки кредитуют по ставке16-17 процентов годовых, а государство компенсирует сельхозпроизводителю либо 8, либо 10 процентов. На этот вид поддержки из бюджета уже выдано более 140 миллиардов рублей. Действенной мерой стала господдержка «Россельхозбанка». Его уставной капитал вырос с 360 миллионов рублей до 100 миллиардов рублей. Если бы не кризис, инвестиции в агрокомплекс были бы такими же высокими, как в последние год-два. В программы «РосАгролизинга» тоже были сделаны серьезные вложения. Сегодня это обновление парка техники. В области это и посевные комплексы, и комбайны, и тяжелые тракторы. Плюс поддержка, которая оказывается на уровне регионов – от одного до трех миллиардов рублей в каждом субъекте РФ. Сумма получается внушительная, но этого, к сожалению, недостаточно. Это в три-пять раз меньше, чем требуется дотаций и субсидий по поддержке сельхозтоваропроизводителей, если ориентироваться на страны ЕС и Америки.

– Как вы оцениваете сегодняшний уровень развития агрокомплекса на Южном Урале?

– Мы за последние 10-12 лет увеличили производство сельскохозяйственной продукции по всем позициям: зерна, мяса, молока, овощей. И устойчиво входим в ведущую десятку по стране, по отдельным позициям – в пятерку и даже тройку. Но сказать, что у нас в области все сделано, нельзя. На мой взгляд, больше внимания нужно уделить переработке молока. Не секрет, что молочное производство менее рентабельно, чем зерновое или откормочное. Чтобы поднять экономический интерес к этому виду производства, нужно, чтобы возник дефицит молока. Должны появиться переработчики, которые будут не только разливать молоко в пакеты, но и доводить его до высокой степени переработки. Например, Россия имеет 60 процентов твердых сыров и 40 процентов мягких сыров за счет импорта. Почему бы сегодня нам не задуматься о строительстве сыроваренных заводов? У нас далеко не весь ассортимент молочных продуктов делается в области. Натуральные творожки, йогурты, биопродукты можно делать в своем регионе. Если бы область нашла возможность оказать поддержку из регионального бюджета, сами инвесторы и сельхозпроизводители пошли бы на развитие молочного рынка в сфере переработки. И от этого выиграли бы конкретные хозяйства и потребители. Вообще у нас есть значительные резервы в любом производстве – молока, мяса, зерна. Я считаю, наш регион имеет потенциал для урожайности зерновых от 30 центнеров с гектара. Сегодня мы имеем в лучшем случае 16-18 центнеров. В среднем по стране эта цифра 24-25 центнеров. Хотя нужно отметить: многое сделано для улучшения условий обработки почвы, развития лизинга для приобретения техники. В сельском хозяйстве среднеуральского региона мы одни из лучших. А по объему производства пищевой продукции Челябинск давно обошел своих соседей, например, Курган, Екатеринбург, Тюмень.

– В отдельных школах Челябинска собирают родительские деньги на кислородные коктейли. В связи с этим, много вопросов о программе «Школьное молоко». Когда она будет реализована у нас?

– Программа «Школьное молоко» работает уже в 27 регионах России, но в Челябинской области пока ее тормозят. Сначала были проблемы с выделением бюджетных средств, хотя на реализацию этого во всех отношениях здорового проекта потребуется не более 300 миллионов рублей, которые вернутся сторицей. По подсчетам областного минсельхоза, программа не работает, так как якобы большинство средств уходило на упаковку, а не шло на развитие молочного производства. Но в этом случае можно продумать другие варианты. Комитетом ЗСО по аграрной политике и земельным отношениям, где я работал два года назад, моими коллегами депутатами, предлагалось даже привозить лучшее челябинское молоко по принципам молочных кухонь для школ и просто разливать по стаканам, как это было в моем детстве. Но, видимо кислородные коктейли важнее.

Вообще скажу, что я стоял и буду стоять на позициях здорового полноценного питания для детей. Ребенок должен ежедневно выпивать по стакану натурального молока. Рад, что меня поддержали многие российские регионы. Эту программу необходимо вводить и в Челябинской области. Думаю, через год-полтора программа заработает и у нас.

– Будут ли расти цены на продукты питания? Ведь по прогнозу инфляция к концу года достигнет 12 процентов?

– Мой опыт подсказывает, что существенного роста цен не будет. Могут быть лишь небольшие сезонные колебания. Потому что нет предпосылок для повышения цен. Сырье сейчас не дорожает. Другое дело, что увеличиваются накладные расходы, в частности на электроэнергию. Но большого роста цен быть не должно – в пределах 1,5 процента, не более.

– Какова судьба законопроекта «О регулировании торговой деятельности»?

– Он недавно принят в первом чтении. Закон буксовал в течение нескольких лет из-за разногласий между производителями продуктов питания и продавцами. Мои коллеги из комитета по аграрным вопросам считают важным ограничить торговые наценки на молоко, хлеб, мясо, и другие жизненно необходимые продукты питания. Без этого ни производитель, ни покупатель не защищены на рынке. Положа руку на сердце, цены производителей существенно отличаются от магазинных. Мы понимаем, что разница между ценой производителя и ценой продавца должна быть. Пусть по продуктам питания она составляет 25 процентов, и все участники рынка в розничном и оптовом сегменте торговли конкурируют в рамках этих правил.

Но есть примеры торговой наценки до 50-100 процентов! К сожалению, торговое лобби на данный момент одержало временную победу. Но законопроект будет дорабатываться. Сейчас создана специальная рабочая группа. Мировой опыт регулирования цены есть: в той же Финляндии, например, действует закон, согласно которому оптовое звено имеет 10 процентов наценки, а розничное – 15. И не только в одной Финляндии. Впрочем, я убежден, что борьба за «правильные» цены еще не окончена.

– А что с конкуренцией на внутреннем рынке. Отдельные регионы, например, Пермь, выбрали политику заградительных мероприятий, в отношении продовольствия из других областей?

– Это, конечно, не выход. Сегодня нельзя ограничивать внутренний рынок. Только здоровая конкуренция повысит качество, от этого выиграет прежде всего покупатель. Нам всем переработчикам и пищевикам нужно бороться за другое – за общероссийский продукт, который может стать конкурентоспособным не только внутри страны, но и на зарубежных рынках. Это по-государственному.