Алексей Фокин: «Будущее российской медицины – в общедоступном страховании»
Платная или бесплатная у нас медицина? Как скажется строительство федеральных хирургических центров на уровне здоровья населения Южного Урала? Как координируется решение кадрового вопроса с поставками медтехники в лечебные учреждения в рамках нацпроекта «Здоровье»? На эти и другие вопросы агентству «Урал-пресс-информ» отвечает ректор Уральской государственной медицинской академии дополнительного образования, профессор Алексей Фокин.
– Как, по-вашему, Алексей Анатольевич, национальный проект «Здоровье» успешен?
– Я считаю сам факт появления этого проекта уже успешным. Появившаяся в связи с ним идеология, выделение денег на медицину, чего не производилось многие годы, - это и так положительный момент.
Вообще, термин «приоритетный национальный проект» для меня, как врача и преподавателя, временный, рабочий. Пройдет какое-то время, и останется лишь его суть: генеральные направления государственной политики, в том числе – в области развития здравоохранения с целью сохранения и приумножения здоровья народа.
Критиков нацпроекта более чем достаточно. Я должен сказать на это следующее: критиковать, конечно, можно, и это даже до определенной степени полезно. Но посмотрите на ситуацию со стороны: при том, что с 91-го у нас колоссально изменилась страна – политический строй, ценности в обществе, экономическая модель –здравоохранение, по сути, осталось социалистическим. Что это значит? Оно осталось декларативно бесплатным, перестав быть бесплатным на самом деле. Прекратилось централизованное, как в советское время, снабжение медицинской техникой и лекарствами, но не появилось другой системы, которая на федеральном или региональном уровне эффективно бы ее замещала. В конце концов, многие диагностические и лечебные технологии, которые применялись в России в 90-х годах, или устарели, или заимствовались фрагментарно. В этом смысле приоритетный национальный проект «Здоровье» - первая попытка постсоветской России создать единую стратегию развития здравоохранения с вытекающими отсюда последствиями: по организации службы, по подходам к оказанию помощи, по экономической стороне дела и т.п.
Радует и логика программы: здесь, на местах, мы должны выполнять решения, приходящие сверху. В этом есть свой резон. Мы немного разболтались за 90-е годы, когда чуть ли не любое решение – профессиональное или политическое – у нас в обществе становилось предметом обсуждения, а потом уже предпринимались попытки его исполнения. Поэтому дискуссий по национальному проекту возникло много, прежде, чем люди поняли, что некоторые вещи, кроме обсуждения, требуют еще и работы. А вот уже в процессе возможны разговоры.
– В чем выражаются отрицательные стороны реализации проекта?
– Один из отрицательных моментов в том, что далеко не всегда важные вопросы задаются профессионалам. Например, при строительстве федеральных хирургических центров далеко не всегда спрашивали мнение опытных людей, по-настоящему понимающих в нейрохирургии, сердечно-сосудистой хирургии. Из-за отсутствия консультаций с профессионалами некоторые прикладные решения – по структуре центров, отделений, качеству медицинской техники, подготовке кадров решались уже по ходу: вот выделили деньги, надо их реализовывать, давайте покупать, строить, создавать… Это тем более обидно, что сегодня государство отчисляет на медицину неслыханно большие деньги и хотелось бы, чтобы они сработали в нужном направлении.
– Что скажете о медицинском страховании?
– Я уверен, что будущее российской медицины – в общедоступном квалифицированном страховании.
Естественно, при существующих в стране условиях будут развиваться частные клиники, больницы и кабинеты, в которых будет оказываться часть медицинской помощи. Но, как показывает жизнь (я возвращаюсь к тому, что не надо изобретать велосипед), большинство людей в зарубежных странах, на которых в организационном смысле мы стараемся равняться, не нуждается в суперусловиях, золотых унитазах и тому подобное. Нужна хорошая, качественная помощь в нормальных, комфортных условиях и оказываться она должна в первую очередь за счет страховых взносов. Расплата пациента с больницами непосредственно наличными либо безналичными средствами должна быть крайней редкостью: человек должен работать, откладывать в государственные или частные страховые компании средства и тем самым обеспечивать себе возможность последующей помощи. Хотим мы или не хотим, но по такому принципу живет весь мир.
В Соединенных Штатах, которые часто приводились в пример в отношении медицинского страхования, все не так ладно, как представлялось. Местное население застраховано не на сто процентов, в стране есть и нищие, и бездомные. Но все-таки большинство людей, которые имеют работу с удовлетворительным заработком, соответственно оплачивают страховые взносы и, поступая по поводу какой-то болезни в медицинский стационар, лечатся за счет тех страховых средств, которые у них имеются. Это во многом решает проблемы с лихорадочным поиском средств на лечение.
Конечно, на практике все решается не так просто. Кроме системы страховой медицины, должны наличествовать определенные государственные гарантии – избранные стратегические направления развития здравоохранения. Больницы любой специфики одинаково важны, и когда человек болеет, ему совершенно все равно, такая же у него болезнь, как у миллионов его сограждан или напротив – он такой один на миллион. Но все-таки есть разница между раком, сердечно-сосудистыми заболеваниями и более редкими, мало распространенными болезнями. Нельзя ставить их на один уровень и выделять из государственного бюджета одни и те же деньги. С этой точки зрения создание системы специализированных центров – это попытка подтянуть здравоохранение по стратегическим направлениям.
Идеально ли все складывается в этом отношении? Нет, не идеально. Как сердечно-сосудистый хирург я могу судить, что, например, при создании центров сердечно-сосудистой хирургии (а у нас в Челябинске, как известно, строится такой центр), многие проблемы решались в процессе. По идее, кое-что должно продумываться заранее. Но будем оптимистически смотреть на вещи: это определенная «болезнь роста».
При существующих «забеганиях вперед», многих неучтенных моментах, меня, например, как руководителя учреждения последипломного медицинского образования, очень волнует, кто будет работать в этих строящихся центрах. Вы же понимаете, прекрасная техника без обученных людей, без персонала – ничто. Слова Сталина о том, что кадры решают все, можно толковать в разных контекстах, но в целом он прав. Многими российскими политическими деятелями, социологами, политологами проблема квалифицированных кадров в разных разделах российской жизни называется едва ли не главной проблемой страны. Это касается и вопросов управления, и промышленности. Твердо убежден: в первую очередь мы должны готовить кадры для себя, для Российской Федерации. Я всегда с недоумением слушал заявления о том, что мы должны некоторые аспекты в правовой стороне российского образования, медицинского, в частности, приравнять к западно-европейским и американским с аргументом, на мой взгляд, доходящим до идиотизма: для облегчения устройства наших выпускников на Западе. На мой взгляд, это нас совершенно не должно интересовать. Нас должна интересовать работа наших выпускников, их устройство, социальная адаптация, условия для их профессиональной и личной жизни в той стране, где они воспитались, где закончили учебное заведение. И в связи с этим надо ориентироваться на международные обмены в первую очередь, с теми странами, с которыми мы связаны исторически, территориально – это бывшие члены СССР, Индия, Китай, Иран. Не сбрасывая при этом со счетов отношения с Соединенными Штатами Америки и Европой, где мы всегда будем в некоторой степени конкурентами с определенной степенью чуждости. Сотрудничество с другими государствами непременно надо использовать и для подготовки врачей, и для обмена медицинскими технологиями. У нас в академии в большем или меньшем количестве учатся слушатели из зарубежных стран: Казахстана, Узбекистана, Азербайджана.
– В России понятие «медицина» не очень коррелирует с понятием «бизнес», и выпускники медвузов нередко отказываются идти работать по специальности. Как решается кадровая проблема?
– Я все пытаюсь сравнить: нас, заканчивающих институт в 81-м году, и ребят, заканчивающих университет сейчас. Чего не было в тот период, так это колоссального искушения деньгами. Заработать – это одно. Сегодня проблема заключается в очень большом неравенстве заработной платы независимо от степени образования и вложенного труда. Я несколько раз бывал в Германии. Немецкие врачи очень недовольны. Казалось бы, в нашем российском представлении, ну что они там в Германии, живут, как сыр в масле катаются. Но местные медики апеллируют к тому, что работать приходится очень много (врачу в серьезной медицине так или иначе приходится много работать), а зарплата в сравнении с другими видами деятельности отличается незначительно.
У нас же это отличие еще ярче выражено. Когда ко мне в клиническую ординатуру приходят ребята, я всегда говорю: работать будет интересно, но материальное благосостояние будет низким, причем достаточно длительный период. К этому надо быть готовым. Правительством поставлена задача: довести среднюю зарплату в здравоохранении до уровня средних зарплат в промышленности. Но, по-моему, до ее решения еще очень и очень далеко. Поэтому я очень хорошо понимаю молодых. Бывает очень обидно, когда наши юные сотрудники покидают наши кафедры, отделения и уходят куда-то туда, где можно заработать деньги. Грустно, но не поворачивается язык ругаться на них. Им хочется жить, хорошо одеваться, отдыхать, ездить на нормальной машине – в этом нет ничего предосудительного, тем более, когда рядом есть сверстники, которые не так много работают, но получают несоизмеримые деньги. Но отток кадров – тормоз для развития медицины.
В связи с этим упомяну еще один момент – здравоохранение на селе. Если в городе многие проблемы медицины в силу естественных причин нивелируются: большой город, большие возможности, лучшее оснащение медучреждений, то в деревню ехать выпускники медицинских вузов, равно как и других, категорически не хотят. Отправляются туда только по семейным обстоятельствам, по контракту с местной администрацией, которая создает им выгодные условия, в силу губернаторского набора.
Пути решения этой ситуации не медицинские. Они сугубо государственные, социальные, политические. Если будут созданы достойные условия жизни и работы для специалистов, люди будут жить и работать и в маленьких городах, и на селе.
Нельзя сказать, что в западных странах все обстоит идеально. Американцы очень давно решают проблему медицинских работников в маленьких городах и поселках за счет иммигрантов. Хочешь иметь вид на жительство или гражданство в Соединенных Штатах? Подтверждай свой диплом, получай лицензию и изволь ехать работать на энное количество времени туда, куда ехать никто не хочет – в Аризону или на Аляску, например.
– Как вы оцениваете уровень медобслуживания и качество лечебных учреждений Южного Урала по сравнению с другими регионами России?
– Надо сказать, что челябинская медицина, в первую очередь, я говорю о хирургии, она мне просто ближе, всегда была на хорошем счету в Советском Союзе и в России. В Челябинске есть и очень известные в России медики, и уровень оказания помощи по большинству разделов очень приличный.
– С открытием новых лечебных учреждений снимется ли проблема очередей, так волнующая население?
– Эта проблема должна смягчиться. Несмотря на то, что, пока все не придет в действие, никто не поручится за результат, перспективы улучшения ситуации, несомненно, имеются. Жизнь покажет, сколько есть нюансов в практическом исполнении этой задачи. Вспомните, как происходило дело с реформой лекарственного обеспечения: задумано все было, в общем-то, умными людьми и весьма недурно, но в какие реальные сложности это вылилось для населения – это мы тоже с вами знаем.
– Каким основным заболеваниям подвержено население Южного Урала?
– Существует заблуждение, созданное из популистских соображений, что Челябинская область – это область тяжелой промышленности, ядерных зон, разработок полезных ископаемых и что она имеет специфическую структуру заболеваемости населения. Это не так. Картина заболеваемости соответствует общероссийской: первое место занимают сердечно-сосудистые заболевания, начиная от ишемической болезни и заканчивая врожденными пороками сердца, второе – онкологические. Это «вечные» лидеры, хотя в успехах лечения и тех, и других есть определенные сдвиги.
Уже было обнародовано мнение, что одной из ошибок развития медицины заключительной части советского периода стала недооценка выявления ранних форм заболеваний. Любую болезнь значительно легче лечить, если она выявлена с самого начала, это совершенно другие цифры – смертности, продолжительности жизни. Учитывая общий хаос в стране и здравоохранении 90-х годов, мы получили огромное количество больных с запущенными формами заболеваний. Сегодня и в стране, и в Челябинской области ситуация стала меняться к лучшему.
– Почему это происходит? К примеру: рак клиники не имеет, и пациент начинает беспокоиться только тогда, когда появляются симптомы его осложнений. Получается, виновата ментальность населения, не проходящего вовремя профосмотры. Или все-таки это вина врачей и плохой укомплектованности лечебных учреждений?
– Как это часто бывает, проблема носит комплексный характер. Вообще, ментальность нашего населения по отношению к собственному здоровью очень своеобразна. Вероятно, она сформирована столетиями, достаточно трудными условиями жизни, социальными катаклизмами и тому подобное. Вопрос, как прокормить семью стоит на более важном месте, чем то, что человек беспричинно кашляет. Эту ситуацию надо менять, и к счастью, она меняется. Мы говорили о трудностях жизни после 91-го года. В некоторой степени часть населения была поставлена в жесткие условия: если ты нездоров – ты не зарабатываешь. Если ты не зарабатываешь – твоя семья влачит жалкое существование. Сегодня элементы повышенного внимания к своему здоровью появились, это нельзя отрицать.
Одним из элементов национального проекта «Здоровье» является повышение качества работников первичного звена здравоохранения. Неспроста, ведь именно они видят больного регулярно, способны уловить первые признаки разных заболеваний. От квалификации врача общей практики зависит, правильно ли расшифровано проявление болезни: признаки ли это остеохондроза или ишемической болезни сердца. А в этом важна комплексная подготовка.
Мы с главным врачом Челябинского областного онкологического диспансера, профессором Андреем Важениным в свое время очень способствовали тому, чтобы в УГМАДО те же онкологические навыки преподавались не только онкологам, но и терапевтам, хирургам, акушерам и т.д. Потому что, как вы резонно заметили, рак как таковой клиники не имеет. Редко когда больной идет к доктору-онкологу и говорит: вот, у меня такие-то симптомы, мне кажется, у меня рак. Он идет к терапевту, хирургу, другому врачу, который должен вовремя суметь предотвратить неприятные последствия.
– В настоящее время в науке наблюдается расцвет инновационной деятельности. Применительно к медицине какими новыми технологиями за последние годы обогатилась Россия? Что из этого используется в Челябинске?
– Технологическое оснащение медицины имеет очень большое значение. Я говорил о подготовленном персонале: конечно, здесь важен и талант, и ум, но ни в коем случае нельзя забывать о технологии. Я бы отметил несколько принципиальных технологичных направлений в развитии, которые внедрились в нашу жизнь за последние годы и которые имеют большие перспективы для дальнейшего развития.
Все наши поликлиники обладают возможностями ультразвуковых исследований. Для молодежи сейчас это рутинно, обычно и понятно, а ведь мы долгое время работали, в условиях, когда обычное УЗИ живота воспринималось как чудо. Такие исследования очень изменили всю диагностику, как и появление целой группы методов, которые наукообразно называются методами интроскопии: компьютерная и магнитно-резонансная, позитронная и эмиссионная томография, а также внедрение современных рентгено-контрастных исследований – сосудов, сердца, органов желудочно-кишечного тракта.
За последние годы у нас появилась современная, мирового уровня ортопедия, протезирование крупных суставов, например, тазобедренного. В сфере онкологии появились более направленные, более щадящие, более эффективные методы лучевой терапии.
В Челябинске делается наибольшее количество операций на сонных артериях при их атеросклеротических сужениях – они предотвращают ишемический инсульт. Большинство больниц города имеет возможности для проведения коронарографии: областная, больница ЮУЖД, больница скорой помощи. Здесь делаются практически все варианты операций на артериях. Их надо проводить больше, проблема далека от своего решения. Но, по крайней мере, это стало привычным, известным, и не удивляет ни врачей, ни пациентов.
ДЛЯ СПРАВКИ:
Алексей Анатольевич Фокин родился в 1958 году в Челябинске. В 1981 году с отличием окончил ЧГМИ. Один из ведущих российских сосудистых хирургов. Ректор Уральской медицинской академии дополнительного образования. Академик РАЕН, ЛАН, РАМТН, заслуженный врач РФ. Профессор сердечно-сосудистой хирургии. Консул ESVS от Российской Федерации.
