Роман Ланкин: Моя вера вознаграждается!

Концерт российского исполнителя авторской песни Романа Ланкина в зале Челябинского Дома архитекторов получился сочным, вкусным, очень неторопливым и очень музыкальным. Благодаря таланту Романа вечный спор между бардами, кто важней - автор или исполнитель - перешёл в новую фазу: а где нам взять ТАКИХ исполнителей. Зал не бесновался, зал аплодировал и любил. За уважение к уникальному жанру, за доброту, за музыкальность, за талант...

Роман Николаевич не впервые поёт в Челябинске. Любители авторской песни помнят, как в один из приездов он, кроме блистательного концерта, дал удивительный мастер-класс для детей во Дворце пионеров и школьников им. Н. К. Крупской. Просто, понятно, убедительно.

Гитара и голос. И больше ничего. Кроме искренней любви к песне и стихам. В этом и есть Роман Ланкин. Уставший после яркого выступления он сидел в маленькой гримёрке, даже не сняв концертный костюм.

- Поговорим, Роман Николаевич?

- Поговорим.

- Много ли занятий сценической речью пришлось пройти, прежде чем поэтическое слово стало так ясно и красиво звучать в ваших песнях?

- Первые уроки сценической речи я получил в судах — адвокатская работа требует внятно и убедительно донести правовую позицию всем присутствующим в зале судебного заседания, и эта практика впоследствии очень помогла мне на сцене. Да и сам жанр авторской песни предъявляет высокие требования к звучащему со сцены слову, он изобилует песнями, которые требуют исключительно чёткого и правильного произношения. Упомяну хотя бы песни Михаила Щербакова. Мне нравились многие из них, я брал их в репертуар и по ним оттачивал свою дикцию. Это отчасти заменило некоторые широко известные упражнения по сценической речи.

- Ходили ли на занятия к педагогам по вокалу?

- Ходил. И до сих пор время от времени хожу. Считаю, что для вокалиста важно, чтобы его слышал компетентный человек со стороны. Своего опыта здесь недостаточно, ведь мы воспринимаем свой голос иначе, нежели окружающие, и поэтому очень полезно, когда кто-то даёт обратную связь: хорошо ли или плохо, точно или не точно. Своё исполнение всегда полезно с кем-то сверять.

Будучи в Милане, мне посчастливилось встретиться с одним очень известным русским оперным певцом, получившим ангажемент в «Ла Скала». Так вот он выписывал педагога по вокалу из Санкт-Петербурга, чтобы тот с ним занимался. Солист на вершине славы, поёт в самом известном на этой планете театре и тем не менее не перестает заниматься со своим педагогом.

- Вы часто выступаете вместе с музыкантами разных направлений. Сколь долго идёт процесс сочетания, поиск совместимости с ними?

- По счастью, я выступаю с очень хорошими музыкантами и, как правило, мы понимаем друг друга с полуслова, потому что каждый из них хорошо понимает, как должна звучать песня. Например, кларнетист Сергей Шитов, изумительный аккомпаниатор. Он знает, что есть время, когда звучит кларнет, есть время, когда звучит песенное слово, и одно не должно мешать другому.

- А флейтистка Татьяна Ларина?

-  Татьяна Ларина - удивительный музыкант: когда она играет на флейте, кажется, что она немного парит над сценой, и зритель парит вместе с ней. Большая радость выступать с Татьяной и совсем скоро мы сможем поделиться этой радостью на нашем совместном концерте.

- Не хотелось бы вам выступать с постоянным полноценным ансамблем?

- Не думаю. Есть специфика жанра. Авторская песня в классическом звучании всегда предполагала поющего человека с гитарой. Всё остальное, что присоединяется к этому дуэту, уже невольно воспринимается как добавка, зачастую излишняя. Далеко не каждая авторская песня прозвучит, если добавить к гитарному аккомпанементу звучание ещё одного инструмента. И хоть со стороны это может показаться красивым и музыкальным, но смысл и суть песни могут не дойти до сидящих в зале.

Поэтому мы с партнёрами-музыкантами всегда внимательно изучаем репертуар на предмет того, в каких песнях звучание ещё одного инструмента не нарушит замысел автора, а наоборот, поможет его раскрыть.

- Если бы была возможность свободного варьирования концертных программ, сколько бы вы песен включали в концерт?

- У меня, к счастью, есть такая возможность. Я сам составляю концертные программы, обычно концертная программа для меня- 24-30 песен.

- От чего это зависит?

- В первую очередь, от законов человеческого восприятия: отделение концерта не может длиться дольше 50-60 минут, потом публика начинает уставать, и артисту будет сложнее удерживать её внимание. За это время обычно можно спеть 12-15 песен, в зависимости от того, насколько подготовлена зрительская аудитория, как много нужно говорить, представляя песни - есть песни и авторы, нуждающиеся в особом представлении, а некоторые произведения настолько хорошо известны, что и вовсе не нуждаются в комментариях.

- Насколько полноценное выступление «трудоёмко» для голоса?

- Это определяется выбранными для данного концерта песнями и состоянием голосового аппарата. Есть песни, требующие достаточно серьёзной вокальной подготовки, а есть, разумеется, и те, которые в ней не нуждаются. А ещё есть песни, которых я стараюсь не исполнять без полной уверенности в своих силах. Голос, как и любая функция организма, живёт своей жизнью. Иногда он в хорошей форме, а иногда болен или просто устал. А концерт уже объявлен.

Вот тогда я вынужденно исключаю такие песни, как бы искренне мне ни хотелось их исполнить. Понимаю, что такое «болезненное» звучание только усугубит состояние голоса.

-  Согласны ли вы с итальянской поговоркой, что «голос после полуночи спит»?

- Согласен. И не даю ночных концертов, какие бы условия не предлагали.

- Вы широко известны, как один из лучших исполнителей босса-новы. Чем вызван ваш интерес к такому жанру?

- Босса-нова обладает удивительным разнообразием и тонкими мелодическими и смысловыми нюансами. В Бразилии, как и в России, причудливо смешалось множество народов и наций, а в музыке её переплавились следы самых различных музыкальных культур и получилась неповторимая красота! Я изучаю португальский язык, чтобы лучше самому разобраться в этом музыкальном богатстве и суметь передать его частичку русскому зрителю.

- Переводима ли босса-нова на русский?

- Переводима, но в любом переводе песня всегда что-то теряет. Если получается принять эти неизбежные потери, если песня, звуча по-русски, приобретает новые краски, то она становится родной и входит в мой репертуар.

Попробуйте спеть иностранцу окуджавский «Полночный троллейбус», и он услышит лишь пять одинаковых куплетов непонятно о чём. Только возможность услышать поэзию делает авторскую песню особенной для русского слуха. Также как и в отечественной авторской песне, в некоторых бразильских песнях текстовое содержание бывает намного важнее музыкальной составляющей и тогда без перевода песня просто не может прозвучать для русскоязычной аудитории. Поэтому я исполняю бразильскую музыку в оригинале и в талантливых переводах.

- Как в вашем случае происходит работа над песней?

- Очень по-разному. Очень часто идея песни приходит из занятий музыкой. Она звучит во мне и постепенно появляется понимание, как привязать такое звучание к знакомым песням. Так рождались аранжировки песен «Весёлый барабанщик» и «Исторический роман» Окуджавы, «Три минуты тишины» Визбора, «Подарок» Клячкина.

Иногда, очень редко, мне заказывают новую аранжировку. Так, однажды меня попросили сделать собственный вариант легендарной песни Юрия Визбора «Одинокий гитарист». Делал для другого человека, а теперь с удовольствием пою и сам.

- Если бы вам предложили дать концерт во Дворце спорта...

- ... всегда с удовольствием.

- ... то изменилось бы что-то в построении концерта, его содержании, манере исполнения?

- Естественно, что настроение и атмосфера больших аудиторий отличаются от камерных концертов. Мне иногда случается выступать в громадных залах, и я чувствую, что песни и стихи там часто звучат иначе. Но мы помним, что наши стадионы и дворцы спорта, набитые битком, слушали и слышали великих поэтов и прекрасную музыку. Полагаю, что тут многое зависит от артиста, от исполнителя, от того, что он хочет и может сказать людям.

-  Есть ли у вас своя студия в Москве?

- Есть. Но времени для полноценной студийной работы нет. Так уж получается, что я человек более выступающий, чем записывающийся. После поездок мне едва хватает времени «отмокнуть» дома. А ещё приходится решать неизбежные бытовые вопросы, накопившиеся за время гастролей...

- Например, какие?

- Вот недавно вместе с мастером срочно меняли протекшую батарею отопления.

- Да уж, истинно творческий процесс...

- Но это жизнь, мы живём в старом доме. В той батарее была даже не вода, а просто кисель из ржавчины и грязи. Он прямо въедался под ногти.

- А потом теми же руками — за гитару?

- А потом надо браться за гитару и петь людям песни.

- Гитары у вас дорогие?

-  Не самые дорогие, но и не дешёвые. Экономить на рабочем инструменте – значит, не уважать ни себя, ни слушателей.

- Какое-то влияние ваши прошлые занятия (спортивный и промышленный альпинизм, адвокатская практика) оказали на ваше творчество?

- Конечно. Как-то в нашей  беседе Олег Митяев сказал: «Иногда думаю: как же жалко, что столько времени я потратил на посторонние занятия, сначала техникум, затем - институт физкультуры и т д. А потом говорю себе: а как бы я песни писал, откуда бы они взялись, если бы со мной всего этого не происходило, то есть, если бы не было обычной человеческой жизни, которая, казалось бы, не имеет никакого отношения к артистическому труду».

То же могу сказать и про себя. Всё, чем я занимался, та жизнь, которую успел прожить, она в немалой степени участвует в песнях, которые пою.

- Если можно поделить на три части: талант, вдохновение, присущее таланту, и труд. Какие примерные, условные пропорции были бы у вас между ними?

- Все три категории очень интересно между собой соотносятся, но вдохновение, мне кажется, удивительно много значит, потому что оно является двигателем для труда. Если человек просто трудится, а вдохновения у него нет, и оно никак не приходит, то его труд становится напрасным. Человек может научиться прекрасно играть гаммы или пьесы, но зачем ему это? Не берусь судить, сколько чему процентов выделить, но вдохновение получается определяющим. Если оно есть, то человек трудится много и с азартом, он понимает, зачем всё делается.

- Бунин нюхал яблоки, Бальзак пил много кофе. Что для вас является толчком для вдохновения?

- У меня есть масса гастрономических пристрастий. Но не они толкают к работе. Возможно, что мне помогают обыкновенные прогулки. Хорошо идти по осеннему парку в тишине и солнечном свете, наблюдая как кружатся, падая, листья. Важно уметь любоваться неспешностью и красотой природы. 

- Вернёмся из парка в зал. На какой, примерно, песне вам становится ясно, каков сегодня зал, как вас воспринимают зрители?

- Всегда по-разному. Случается, что с первой минуты понятно. Бывает, что и на последней спетой песне не понимаешь, как приняли. Опыт выступлений помогает не ждать триумфа и быть готовым ко всему. Для меня самое главное — знать, что на сцене я делаю максимум того, что сейчас могу сделать. А если выкладываться, то, верю, что успех обязательно придёт. Слава Богу, что моя вера часто вознаграждается.

- Традиционный вопрос. Доводилось ли вам выступать в экстремальных условиях?

- Естественно. Пение под гитару, вообще непрерывный экстрим. Однажды мои друзья попросили выступить на концерте ретро-песен в городе Клин. Я дал согласие, отобрали репертуар, начали репетировать, готовились вот-вот выступать. А потом наступила эра ковида и концерт перенесли, а потом опять перенесли... В результате сдвига сроков уже где-то в середине января пришлось выходить на открытую сцену. Но деваться некуда, уже всё уплачено и всё потрачено. Незабываемый получился концерт, даже зрители пришли. Однако тяжелее всего, когда не удалось нормально выспаться. Однажды на зимнем Грушинском фестивале мы всю ночь пропели, а на следующий день в Ульяновске дневной концерт.

И вот стою в Ульяновске на сцене, и думаю, что сейчас бы, невзирая ни на что, прямо здесь бы лёг и уснул. Но пришлось петь. Интересно было бы мне посмотреть сейчас запись того концерта. Я помню, что при исполнении с удивлением замечал, что песня очень медленно звучит. И говорил себе: «Так, Рома, ты играешь очень медленно. Тебе нужно следующую песню начать в нормальном темпе». И вроде бы начинал, а потом опять понимал, что все звучит очень медленно. И так происходило с каждой песней в том концерте. Урок получил на всю жизнь.

- Ощущаете ли вы разрыв между своим уровнем и уровнем молодых исполнителей?

- Честно говоря, пока не ощущаю столь большого разрыва. Я, если честно, очень боюсь вдруг почувствовать себя неким небожителем, находящимся на какой-то недостижимой высоте, смотрящим немного сверху вниз на всех остальных. Может быть, потому что я такое уже видел в исполнении других. Мне так не хочется оказаться в роли «мэтра». Радуюсь всем, поющим от души, радуюсь всем, кто занимается авторской песней. Радуюсь, когда у них что-то получается. Какие красивые песни иногда выходят! Иногда молодые ребята вызывают улыбку, иногда - грусть. Иногда думаю: «Надо же какая чудесная песня, может быть, взять её в репертуар».

Хотя бывает, конечно, звучит иногда и такое, чего не хочется ни слушать, ни слышать. 

- Ещё один традиционный вопрос. Сколько часов в день вы играете?

- От ноля до четырнадцати. Сейчас идут напряжённые гастрольные дни, и я гитару беру только перед выступлениями: вспомнить что-то, разыграться. На гастролях иногда репетирую, не прикасаясь к инструменту. Еду, скажем, несколько часов в автобусе, нет возможности взять гитару, тогда пою и играю в уме.

- Ваши пожелания нашим слушателям и зрителям.

- Желаю им слушать и слышать красивую музыку и высокое слово. Этого везде и во все времена будет не хватать.

СПРАВКА.

Роман Николаевич Ланкин (16.08.1973, Новосибирск) — российский исполнитель авторской песни, песен советской эстрады, джазовых композиций, босса-новы; песен на стихи русских и зарубежных поэтов, аранжировщик. Большую часть жизни провёл в Томске. В 1998 закончил юридический факультет ТГУ по специальности «Юриспруденция. Гражданское право». Работал адвокатом до 2012, совмещая работу с концертной деятельностью. Окончил музыкальную школу по классу шестиструнной гитары. Играет на бас-гитаре, бас-балалайке, банджо и мандолине. Лауреат Второго канала Грушинского фестиваля (2002), Грушинского фестиваля (2004), обладатель Гран-при международного фестиваля «Петербургский аккорд» (2010).