В Челябинском суде звучат последние слова по делу об убийстве журналиста Кирсанова

В Челябинском областном суде продолжается рассмотрение дела об убийстве журналиста «Курганских вестей» Владимира Кирсанова. На вчерашнем заседании после завершения прений стороны приступили к репликам.

Первой участие в реплике на прениях 21 января приняла сторона обвинения. Прокурор выразила сомнение в доводах стороны защиты о том, что Владимир Кирсанов может быть жив. «Лариса Николаевна рассказывала, что Владимира искали как члены семьи, так и журналистское сообщество. Более того, за любую информацию о его местонахождении предлагалось денежное вознаграждение», – говорит прокурор. 

Говоря об объеме потерянной потерпевшим крови, 2,4 литра, прокурор сослалась на заключения экспертов. Она также подчеркнула, что все специалисты, которые проводят исследование были предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложного заключения, однако обвиняемые, подозреваемые и подсудимые ни о какой ответственности фактически не предупреждается. Они не несут ответственности за озвученные данные в ходе судебного разбирательства.

Алиби Штингера несостоятельно, считает гособвинение.

Что касается алиби Александра Штингера, который по данным защиты, в тот злополучный день находился с беременной женой в Челябинске. Супруга обвиняемого при допросе подтвердила, что в мае 2001 года была на седьмом месяце беременности и по выходу в декрет уехала с мужем в Челябинск к родственникам.

«В то же время согласно сведениям с места работы супруга находилась на родах с 18.05.2001. Уважаемые присяжные, я думаю, что все всем прекрасно известно – больничный по беременности и родам основан на листке нетрудоспособности. И, как правило, обращаются на 30 неделе беременности. И только уже на основании больничного листа работодатель может оформить отпуск по беременности, в связи с чем у нас нет сомнений что Первухина в середине мая 2001 года обращалась в больницу для оформления нетрудоспособности, и никак не могла находиться далеко от дома», – заявила представитель гособвинения.

Кроме того, по данным следствия, в 2022 году Штингер не сообщал ни о каком алиби, когда был допрошен в качестве обвиняемого.

Прокурор также ответила на доводы стороны защиты, ранее выступавшей в прениях, что 18 мая вместе с Эдуардом, братом Владимира Кирсанова, сотрудниками милиции и службы безопасности Лариса Чертова посещала гараж, но Владимира там не обнаружила. Протокол осмотра места происшествия в тот день не составлялся, тогда и не предполагали, что Кирсанов мог быть мертв.

Доводы защиты, что кражу документов совершил сам Кирсанов, разбиваются о то, что Владимир, зная особенности замка своей квартиры, вряд ли мог допустить поломку, отмечает гособвинение.

«Когда же он назовёт адрес?»: супруга журналиста – о мучительной надежде и её крахе. 

Далее к присяжным обратилась супруга журналиста Лариса Чертова. Она поделилась своими переживаниями, которые чувствовала каждый раз, когда кто-то из обвиняемых заявлял, что её муж может быть жив.

«Иван Борисович (Курпишев – ред.) постоянно нам всем говорил, что Кирсанов жив, здоров. Ну как мне не ухватиться за эту фразу и сказать: ну боже мой, наконец-то нашёлся человек, который точно верит так же, как я, что, возможно, Володя жив. И я постоянно ждала, ну когда же он назовёт мне адрес, где Володя, и, может быть, он действительно похищен, может, где-нибудь за границей. И вдруг на последней встрече в понедельник он говорит: «Я выражаю вам, уважаемая Лариса Николаевна, сочувствие, поддержку». Так вот, все-таки Кирсанов жив или Иван Борисович, возможно, был свидетелем того, как Володя погибал?» – задаётся вопросом Лариса Чертова.

Потерпевшая также отметила, что очень ждала свидетелей, которые сообщат, что видели ее мужа после 17 мая, но таких представлено не было.

«Я бы очень обрадовалась, если бы свидетели эти были в реальности, но они так и не материализовались, и пришлось верить тому, чтосторона обвинения предъявила более чем в девяноста томах дела об убийстве моего мужа». 

Женщина также коснулась выступления в прениях обвиняемого Ивана Курпишева, который выражал скепсис в отношении экспертов, исследовавших кровь потерпевшего. В частности, он подмечал, что в гараже кровь была смешана с грунтом и утверждение экспертов о наличии на месте преступления минимум 2,4 литра крови ставил под сомнение.

«Я не специалист, и не разбираюсь, какой должна быть плотность почвы, но я видела эту лужу своими глазами. Человек, который так резко раскритиковал экспертов, откуда он знает, что в гараже находился грунт, может он был там?», – комментирует выступление Ивана потерпевшая. 

«Я так и не поняла, почему на чехлах автомобиля оказался биологический материал людей, которые никогда его не видели, никогда не читали его статей, никогда с ним не общались», – добавляет женщина. 

«Кирсанов живой, здоровый»: обвиняемые уверяют присяжных в своей непричастности к исчезновению журналиста.

Далее выступила защита Ивана Курпишева. Она заговорила о размерах гаража, в протоколе было указано, что высота его 1,7 метра, а ширина – 2,5.

«Именно опираясь на эти данные Иван Курпишев сказал в прениях о том, что автомобиль «Пятерка» при таких размерах в эту коробочку засунуть, то он будет стоять ровно под этим автомобильным ковриком», – отметила Анастасия Межерова.

Также на заседании обвиняемым избрали меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на три месяца до 26 апреля 2026 года. Суд в ходатайстве стороны защиты о смягчении меры пресечения отказал. 

Первым свое последнее слово перед коллегией присяжных начал Иван Курпишев. Помимо прочего он сказал, что знает о судебных процессах, когда факт смерти человека не установлен и бывали абсолютно разные решения суда как в пользу обвинения, так в пользу и обвиняемых. 

«Но все они опираются все-таки на какой-то хотя бы один чёткий, абсолютно железобетонный, определённый факт, а этого факта, подтверждающего смерть Кирсанова я не увидел, увидите ли вы, уважаемые присяжные, это ваше право. Что касается обвинений в других эпизодах, никаких других показаний, кроме свидетеля Андреева по убийству чеченцев против меня нет. Я был у гражданина Андреева на суде свидетелем обвинения», – отметил Иван Курпишев. 

Александр Штингер в своём последнем слове поставил под сомнение данные обвинения о заказчике преступления, а также о «мотиве якобы лишения жизни» журналиста.

«Ни одного доказательства того, что мне кто-то платил или передавали какие-то деньги, нет, как и нет ни одного финансового документа. Вам не предъявлено ни одного орудия преступления, так как оно не установлено», – обратился обвиняемый к присяжным.

Штингер также вернулся к показаниям свидетеля Котова, который видел Кирсанова после 17 мая, акцентировав внимание на том, что допрос был сделан 10 августа 2001-го, спустя два месяца после исчезновения журналиста.

«Ошибиться он не мог. Его показания считаю достоверными», – заключил Штингер. 

О своих свидетельских показаниях против Ивана Курпишева Штингер сказал, что на тот момент выбирал между семьей и обвиняемым.

Таким образом только вердикт присяжных и судьи может решить судьбу обеих сторон. Мы будем следить за этим процессом и далее.