Уходят трамваи, приходят трамваи…

Было время, когда из Москвы привозили карамель и зефир в шоколаде. Помню бесконечные очереди за всем. В 60-х был период, когда с 4-х часов утра занимали очередь за хлебом.

Апельсины – в дефиците. Мама у дверей ГУМа в очереди за куклой. Как только ГУМ открылся, очередь рванулась к прилавкам, началась давка. Книги – в дефиците. Как-то инвалидам войны продавали подписку на Сергея Есенина. Тогда их ещё было много, инвалидов войны. И такая толпа собралась, крик, ор, мат! Отец – на протезе, еле вылез из этой схватки, принёс домой три томика Есенина, чуть не плакал.

А если нырнуть ещё глубже во время? Пятидесятые годы. Я родилась в доме по улице Труда, 64. Дом старинной купеческой постройки. Он и сейчас там стоит, и в нем какой-то офис. А в бывшем дворе – Бизнес-дом «Славянский». Вот два окна со двора, слева, на втором этаже - наши. У нас двухкомнатная квартирка, общей площадью 10 квадратных метров. Зато потолок – три метра, есть печка и даже подпол. Жили мы там - мама, папа, я, няня и одно время моя двоюродная сестра, которая приехала из посёлка учиться на медика. Для неё папа смастерил полати. На второй этаж вело большое каменное крыльцо со двора. На этом крыльце я отплясывала в сандаликах чечётку под звуки соседской гармошки.

Во дворе одноэтажные дома. Говорят, в них когда-то жили «кулаки», а потом дома отобрали, и они стали «жактовскими». Дом тети Нюси. Очень она мужа любила. Как-то приревновала его и повесилась. А у наших соседей по коридору – дяди Васи и тети Лиды – детей не было. Я к ним часто заходила в гости посидеть среди вышитых салфеточек, крахмальных накидок и стерильной чистоты. Другие соседи по коридору – тётя Юля «пожарничиха», у неё муж пожарным был, не спускала с рук Джимку – маленькую черную собачку, которая визгливо лаяла на всех. Рядом с нами – дверь в квартиру тети Гути. У ней было двое сыновей. Валерка был горбатым и злым, а Коля – симпатичным и добрым. Они были старше меня. Коля катал меня на санках. Помню, как тетя Гутя продавала на скамейке у наших ворот клубнику в газетных кулечках. А я пристроилась ей помогать, в общем, сидела рядом и глотала слюнки. «Дай ты ребенку ягод!», – это папа ей сказал, он как раз с работы шёл. Кажется, не дала. А ещё во дворе у нас были сарайки. Под крышей сарайки папа прикрепил качели на веревках с деревянной скамеечкой. Когда я начинала качаться, прибегал соседский петух и все время норовил клюнуть меня в ногу.

Были во дворе свои «философы». Жила в одном из домов баба Люба с дочерью – седая, грузная, лохматая и всегда пьяная. В особо вдохновенные минуты она выходила во двор и начинала речи «за жизнь». Одна реплика повторялась у неё рефреном: «Маяковский зыл-зыл и застлелился!» Некоторые буквы она не выговаривала.

А ещё я любила, когда к нам приходила в гости красивая пара - тетя Клава и дядя Коля. Дядя Коля играл на аккордеоне. А потом все хмельные и веселые шли по улице и пели: «Уходят трамваи, приходят трамваи, а я все стою и стою…» Мы с мамой ходили смотреть фильмы в кинотеатр «Родина». Фильмы были радостные, герои лучисто-красивые. Потом еще долго-долго вспоминалось кино. Мы с подружками копили открытки с артистами, потом обменивались и выигрывали их друг у друга.

Помню, как по обжигающему асфальту пыльной улицы Труда, где испокон веков не росло ни одного деревца, мы бегали на Миасс. Чтобы подойти к берегу, надо было перепрыгнуть через ручей из мазута. В этот ручей я однажды упала и начала тонуть. Дело было ранней весной. На мне - кроличья шуба, надо мной - растерянные лица подружек - Гальки, Соньки и Бэлки. Я молча барахтаюсь, они с интересом наблюдают. Наконец, Галька, она постарше скомандовала: «Чего стоим, давайте вытаскивать!» Реветь я начала на подходе к воротам нашего дома, громко, чтобы мама услышала и не ругалась. Так и зашла во двор с поднятыми руками. С шубы скатывались черные жирные потоки, а я выла: «Мама-а, я в мазут упала-а!».

Училась я в 36-й начальной школе по улице Красноармейской. Это было одноэтажное деревянное здание. Мою первую учительницу звали Раиса Дмитриевна Зибарева. Я была примерной девочкой, учительница меня любила, и поэтому, наверное, я решилась ее спросить: «Раиса Дмитриевна, почему вы ходите всегда в одном и том же платье»? Я хорошо его помню - синее с белым воротничком. Ответила она мне много лет спустя. В классе у меня был друг Гришка. Они жили «богато». У них был телевизор с маленьким экраном. По телевизору показывали «Колдунью» с Мариной Влади. Мы с Гришкой лежали на диване и, затаив дыхание, следили за сюжетом. У Гришки был двухколесный велосипед. Я бегала за ним, как собачонка, и канючила: «Дай покататься, дай покататься!» Это велосипед мне даже во сне снился.

Ну вот, теперь все вроде бы есть - и платья, и апельсины, и машина, и телевизор. А книг накопилось столько, что в какой-то момент я начала их раздавать – в церковь, в университет, в библиотеку … В магазинах полно товаров на любой вкус…

А где здоровый смех от души, где веселье безудержное, где песни за столом? Неужто, все там, в 50-х осталось, когда о будущем только мечталось?