Зиночка и её мама
Зиночка прожила с мамой 65 лет. В детстве мама Зиночку перекармливала и сюсюкала с ней. На фотографиях тех лет в плюшевом оранжевом пальтишке та выглядит толстоморденькой, с узкими глазками. По мере того, как она росла, характер мамы ожесточался. Наверное, сказывалась нелегкая жизнь с отцом Зиночки. Он был фронтовик, пришёл с войны весь израненный, ходил на протезе и первые десять лет совместной жизни страшно пил. Мать его жалела и спасала, хотя не раз порывалась разорвать семейные узы. Но каждый раз себя останавливала: «Он без меня пропадет, жалко, человек-то хороший». А тут ещё Зиночка, боясь скандалов, моляще заглядывает в глаза: «Не ругай папу, он проспится, человеком будет». Трезвый отец являл собой идеал доброты и мудрости, готов был всем помочь и всех обогреть, в том числе своих беспутных, бедных родственников.
Мама работала по сменам. Днём она спала: готовилась к ночной смене или приходила с ночной смены и спала. Поэтому в раннем детстве у Зиночки была няня. Одинокая женщина из глухой деревни стала членом семьи. Платили ей, конечно, копейки. Жили бедно.
Зиночка помнит, как отец нахваливал «тюрю»: «Знаешь, как это вкусно: кипяченая вода с луком и крошками хлеба?».
Мать очень гордилась своей квартиркой, которую она получила за героический труд во время войны. Да, квартирка… Квартирка была очень маленькая. В двухэтажном доме старинной постройки, на втором этаже. Но зато была печка, в которой Зиночка неудачно погрела пупса. Лицо его сплющилось. Была еще одна игрушка - мишка, из него сыпались опилки. Все равно девочка их любила - и сморщенного пупса, и сыпучего мишку. Еще была кошка Муська. Бывало, маленькую Зиночку оставляли на ночь одну. Она скучала и боялась.
А мама, уходя на работу, уговаривала: «Не бойся, ты же с Муськой!». Дочь хныкала: «Но она же не умеет разговаривать!».
Потом няню заменил детский сад. Зиночка его ненавидела. В детском саду ее оставляли в продленной группе, то есть на ночь. Таких бедолаг было немного. Когда вечером за детьми приходили родители, Зиночка тоже выходила к своему шкафчику и ревела. Тут были и мамины сослуживицы. Потом она спрашивала их: «Ну, как там Зиночка?» «Пла-ачет!». И мамино сердце обливалось кровью. Наверное, с тех пор поселилось в Зиночке чувство сиротства и всяческая нелюбовь к казенщине. Потом так же она ненавидела пионерские лагеря за длинные рукомойники с холодной водой, уборные, обсыпанные хлоркой, за маршировки и линейки, за кровати, покрытые колючими армейскими одеялами…
Родители Зиночки страшно боялись за свою дочь - единственного ребенка. Им всегда казалось, что без их контроля Зиночка обязательно «собьется с пути». Это все выливалось в нудные нотации со стороны отца, который пить давно бросил, был небольшим начальником, занимал партийные должности и воспитывал рабочую молодежь. Эти беседы страшно раздражали Зиночку. Она грубила, психовала и впадала в уныние. Отец от расстройства не спал по ночам и говорил, что у дочери тяжелый характер, и ему легче воспитывать чужих людей. Мать пилила, всегда находя в дочери какой-то изъян. Учись, старайся, долбили родители. С этим у Зиночки все было в порядке. И талантами Бог не обидел. А вот личная жизнь вышла какая-то кривобокая.
Шли годы. Время от времени Зиночка пристально разглядывала себя в зеркале: «Я еще молода, хороша собой», - начинала она диалог со своим отражением. «А Германа все нет!», -язвило зеркало. Родители переживали, особенно расстраивался отец. Он мечтал о внуке, мечтал, как будет ходить с ним на рыбалку и научит играть в шахматы. Ему даже стало казаться, что это они с матерью помеха дочери. Не будь их, она бы уже давно устроила свою личную жизнь. Зиночке исполнилось 29 лет, когда отец умер, так и не дождавшись внука. Накануне сказал жене, что и та долго не проживет без него. «А как же мы Зиночку оставим?», - был ответ. Он промолчал.
Жениха нашла дочери мама спустя год после смерти мужа. К тому времени она окончательно укрепилась в мысли, что ее дочь совершенно бестолковая по женской части. Зиночка родила сына, и вскоре они стали воспитывать его с мамой вдвоем. Последующие попытки свить семейное гнездо не увенчались…
«Не умеешь ты с мужчинами обращаться», - вздыхала мать.
Сын вырос. «Кого же он мне напоминает? - приглядывалась к нему Зиночка. - Ни на меня, ни на мужа не похож!». И как-то при разглядывании старых семейных фотографий ее осенило: «Да он же вылитый отец!». Это стало для нее таким радостным открытием, как будто внук и дед встретились. Теперь уже никогда не расстанутся.
Когда сын женился, Зиночка осталась с мамой. Та была еще в силе. Характер у ней оставался жестким, властным и с ней было порой не сладко. Ей хотелось общения. Но разговоры в основном о прошлом были горестные, вспоминались обиды. И она, как в трясину, затягивала Зиночку в свой грустно-безысходный мир. В детстве мать не знала ласки. Грела только какая-то смутная память об отце, который, как она говорила, любил ее больше всех из своих четырнадцати детей. А потом - сиротство, батрачество, нищета… От этих разговоров Зиночкин дух просто падал ниц, и она старалась их избегать. Мать сердилась: «Никогда с ней не поговоришь!».
…Зиночка подходит к дому. Ее квартира на пятом этаже. Там в окне она всегда видела маму. Мама ждала ее. Теперь в окне пусто. И Зиночка, не поднимая головы, идет к дверям подъезда…
Всю жизнь эти две женщины прожили в каком-то споре друг с другом. Дочь старалась отодвинуться, отгородиться от матери, как ей казалось от ее контроля, от давления. И вот, наконец, когда пришла немощь, мать дождалась свою дочь. Теперь каждый день Зиночка приходила к ней в комнату, садилась в кресло возле кровати, и они начинали разговаривать долго, душевно… Уже и дочь стала пенсионеркой. И лицом, и характером все больше напоминала мать. Теперь они смотрели на мир одинаково. Жизнь прошла. И не о чем стало спорить. А короткий брачный период в Зиночкиной памяти будто кто-то стер ластиком. Предчувствуя близкий конец, мать вздыхала по ночам: ей все-таки придется оставить Зиночку одну.
«Как ты без меня будешь жить...», - сказала незадолго до смерти. «Буду ближе к людям», - бодрилась Зиночка и подумала: «может быть…».
Она часто приходит к Зиночке во сне! Зиночка идет в церковь, ставит свечку. А мама все равно снится. На сороковой день после ее смерти, в день поминок, загорелся электрический щиток. Вспыхнуло пламя. Вызвали пожарных. Потом взорвался чайник. Потом электрическая плита разразилась фонтанами искр. Зиночка решила, что все это неспроста. «Может, мама знаки подает? Или дело в проводке? Если это так, - рассуждала Зиночка, - то почему именно сейчас?» А недавно она услышала, как из маминой комнаты доносятся какие-то звуки. Оказалось, за окном, на железном подоконнике, сцепились клювами два голубя- один сизый, другой - белый. Между ними шла борьба. Сизый, наверное, хотел в окно стукнуть (птица стукнула в окно-не к добру), а белый ему не давал? А может, это мамина душа бережет свою Зиночку?
